— И как это понимать? — Кларксон, будь он неладен, — я не спрашиваю, почему вы не спите, но почему вы напиваетесь перед важной встречей?! — сколько праведного гнева в голосе.

Триста золотых!

— Простите меня мистер Кларксон, я проснулась и испугалась, — залепетала я, повернулась к нему и вылила коньяк прямо на светлую рубашку репортера.

Блиин, ну хотела же быть вежливой. В этот раз и правда, вышло случайно.

Невольно залюбовалась тем, как затрепетали его ноздри. Надо отдать ему должное, мужчиной он был весьма и весьма привлекательным. Точеный нос, смуглая кожа, темные волосы и бархатные карие глаза.

Такой генофонд пропадает.

— Будьте любезны, мисс, пройдите к медикам. Через два часа мы приземляемся и сразу же едем в резиденцию, — сдержался, даже голоса не повысил, а он молодец, — мне бы очень не хотелось, чтобы вас лишили положенного приза за безобразное поведение, — я грустно вздохнула и пошла в медицинский отсек.

Когда вставала со стула, бросила второму бармену:

— Он, кстати, из ваших, — парень покраснел, а Кларксон сжал зубы.

Это, что ли, тайна была?

— И зачем вы пришли? — врач проверила уровень алкоголя в крови, который, само собой был в норме.

— Мистер Кларксон отправил, — я пожала плечами.

— Ах, он такой красавчик, — мисс Рут, так гласила табличка с именем на халате, мечтательно закатила глаза, — вам так повезло, что вы проведете несколько дней в его компании.

— Это да, — согласилась я, повезло, так повезло, — он, кстати говоря, гей.

— Куда катится мир, — печально вздохнула врач, — лучших мужиков уводят прямо из подноса, и кто? Мужчины.

— И не говорите, — мисс Рут прониклась ко мне симпатией, еще бы. Одно дело завидовать успешной конкурентке, и другое, оказавшись в одной лодке, сокрушаться о несправедливости мироздания.

— Мисс Уитлок, — о, помяните лихо, — пройдемте, — мистер Габи-Душка переоделся в узкие черные джинсы, такого же цвета обтягивающую водолазку, и закатал рукава. На загорелой руке поблескивали дорогие часы.

Хорош, мерзавец.

Мы с мисс Рут переглянулись и горестно вздохнули.

— Что вы сделали с волосами?! — Луи придирчиво разглядывал меня, — я разве давал разрешение? — а оно мне вообще требуется? — Хотя, так, наверное, лучше.

— Лучше, — согласился с ним Кларксон, — так мисс похожа на леди, а не на клоуна, — каков нахал, — правда, эти заношенные брюки, — я посмотрела на свои любимые резинки, — мисс Уитлок, а вы каблуки принципиально не носите?

— Ношу, — огрызнулась я.

Не буду же я признаваться, что месяц назад сломала каблук на единственной выходной паре, а денег на ремонт не было.

— Луи, нужно заехать к Джерому, — Кларксон кивнул на меня напарнику и добавил уже значительно тише, — приодеть это чудовище, — сам ты бугимэн доморощенный.

Звездолет прошел стыковку, и мы направились к выходу. За те пять лет, что я не была дома, полностью сменился дизайн главного космодрома Империи. Когда я уезжала, в моде был хай-тек, а теперь нас встречали уютные цветные коврики и репродукции с картин импрессионистов и постимпрессионистов.

Мило.

— Мечтаете занять место в истории живописи? — гаденько поинтересовался Кларксон.

Я действительно застряла у одной из картин — «Звездная ночь». Бесподобная вещь.

— Так я уже, — у него упала челюсть, — сто с лишним портретов Дезмонда второго. Я не оставила истории ни одного шанса меня забыть, — он не успел придумать ответ. Отвлекли:

— Боже мой, это же сам Гейбл Кларксон! — две девушки, которые проходили рядом, восторженно завизжали и принялись фотографироваться со Звездой и просить автографы.

— А со мной, и еще вот так, — они крутили телефон и без остановки щелкали камерой.

Мистер Габи очаровательно улыбался и принимал самые выгодные позы. Я бы поостереглась фотографироваться с ним. На фоне лакированного репортера девушки смотрелись как бледные тени.

Никогда не понимала, как может нравиться мужчина, который в сто раз привлекательнее тебя?

Луи стоял рядом и ревниво следил за своим Душкой. Ассистенты и операторы тащили дорогостоящее оборудование, а я, недолго думая, направилась к стойке выдачи багажа.

— Куда! — Кларксон схватил меня за плечо.

— За чемоданом, — повернулась и уткнулась ему в грудь, — никуда я от вас не денусь, — потерла лоб, чуть не расшиблась о каменные мышцы на теле кумира, — и не мечтайте.

Последнее он не расслышал, потому что к нам, стуча каблуками, летело десятка два восторженных девиц.