— Я же тебе честно отдал триста золотых, чего ты возмущаешься? — поцеловал он меня в нос.

— Но я же думала, это мои деньги! — для вида запыхтела я, хотя, надо сказать, эта его ласка мой воинственный настрой слегка поумерила.

— Твои, мои, какая разница? — спросил Гейбл, а я задумалась

И правда, какая разница?

Я же теперь Кларксон