Совершенно верно. Я сказал именно “мы”. Я, в некотором смысле, пристроился в хвост колонны, и никто, казалось, не возражал.

— Слушайте, вы, шуты гороховые, вы там ничего не забыли? — обратился к ним, вместо приветствия, Шайк-стер. — Например, кому полагалось победить?

Члены разных команд обменялись взглядами. Затем самый маленький из команды “красных” пожал плечами.

— Подумаешь. Ну, передумали мы, что тут такого?

— Да, — вступил в разговор его товарищ по команде. — Мы решили, что проигрыш плохо скажется на нашем образе… особенно этим хилякам.

Это подняло на ноги команду “белых”.

— Хилякам? — проревел один из них. — Вы захватили нас врасплох, вот и все. Нам сказали не напрягаться до третьего раунда.

— Если бы вы даже поднапряглись еще, то просто уснули бы. Нам полагалось бороться, а не танцевать.

Шайк-стер снова шагнул вперед.

— Значит, вы все признаете, что поняли первоначальные инструкции?

— Эй, отцепись от нас, а? Ты получишь обратно свои вонючие деньги, так какого хрена тебе тогда надо?

— Даже если вы дадите нам полное возмещение, — мягко уведомил их Шайк-стер, — есть еще деньги, проигранные нами из-за вас. Полагаю, никто из вас не обладает независимым капиталом?

— О, разумеется, — рассмеялся один из “красных”. — Мы занимаемся борьбой только ради острых ощущений.

— Так я и думал. Гвидо, Нунцио, посмотрите, что вы можете сделать для сведения счетов с этими господами. И не торопитесь. Я хочу, чтобы они это почувствовали, понимаете?

— Не знаю, Шайк-стер, — нахмурился Гвидо. — Они страшно маленькие. Не думаю, что мы сможем заставить их протянуть ЧЕРЕСЧУР долго.

— Ну, сделайте все, что в ваших силах. Скив, не присоединитесь ли ко мне за дверью? Не думаю, что вам захочется это увидеть.

Он был ближе к правде, чем знал сам.

Даже хотя я пережил в последние годы несколько лихих потасовок, это не означает, что я наслаждался ими — даже как зритель.

Не успела за нами закрыться дверь, как изнутри раздалась серия глухих ударов и тресков. И слушать-то было просто больно, но продолжалось это недолго.

— Я же сказал им не торопиться, — нахмурился при этой тишине Шайк-стер. — А, ладно, полагаю, сойдет и…

Дверь открылась, показав одного из команды “белых”.

— Если у вас тут есть еще какие-то урки, то предлагаю прислать их сюда. Эти двое научили нас совсем немногому.

Он опять закрыл дверь, но не раньше, чем мы успели увидеть на полу двух телохранителей. Ну, Гвидо — тот лежал на полу, а Нунцио, в некотором роде, стоял на голове у скамейки в углу.

— Крутые малыши, — небрежно заметил я. — Должно быть, дело в четырех руках. Как по вашему, вы сможете найти для них работу в Синдикате?

Увиденное заметно потрясло Шайк-стера, но он быстро оправился.

— Значит, они хотят играть без правил. Ну, меня это вполне устраивает.

— Вы ведь не собираетесь туда один? А? — спросил искренне озабоченный я.

Он наградил меня испепеляющим взглядом.

— Нет шансов.

И с этим сунул пальцы в рот и громко дунул. По крайней мере, выглядело это именно так. Ничего иного я не УСЛЫШАЛ.

Прежде, чем я успел спросить, что он сделал, грохот шагов объявил о прибытии подкрепления в две дюжины синдикалистов.

Ловкий фокус. Полагаю, свист был слишком высоким, чтобы я услышал… или слишком низким.

— Они взяли Гвидо и Нунцио, — закричал Шайк-стер прежде, чем громилы успели полностью остановиться. — Ну, как, покажем, кто здесь командует. За мной!

И, рванув дверь, он ринулся в раздевалку, увлекая за собой но пятам всю стаю.

Не уверен, бывал ли когда-нибудь Шайк-стер в настоящей драке, не говоря уже о вождении в бой команды. Я однако же, ОПРЕДЕЛЕННО уверен, что больше он НИКОГДА этого не попробует.

Хлынувшие из раздевалки крики и вопли боли побудили меня к действию. Я отошел немного дальше по коридору, и стал ждать там. Моя осторожность оказалась излишней. Стена не рухнула, равно как и потолок, и само здание. Однако же, все-таки отвалилось несколько кусков штукатурки, и один раз кто-то пробил в стене дыру… собственной головой…

Мне пришло в голову, что если поклонники боев на арене ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотели получить за свои деньги стоящее зрелище, то им следовало бы оказаться здесь. Добавочное размышление заставило меня решить, что их отсутствие все-таки и того лучше. В раздевалке и так к этому времени набилось достаточно существ… что не хуже любой другой причины рекомендовало мне настоятельно оставаться в коридоре.

В конечном счете звуки боя стихли, оставив только зловещую тишину. Я напомнил себе, что обладаю полной уверенностью в исходе боя, Когда продолжительность тишины возросла, я обнаружил, что мне необходимо напомнить себе об этом несколько раз.