Что обычно в одном измерении, часто является редкостью в другом. По мере роста этой практики, они становились богатыми и могущественными, а также самыми прожженными торгашами во всех измерениях. Их умение торговать передавалось от поколения к поколению и отшлифовалось до такой степени, что теперь они не имеют равных. Они рассеялись по всем измерениям и лишь при случае возвращаются на Деву посетить Базар.

— Базар? — переспросил я.

— Никто не может за одну жизнь широко путешествовать по всем измерениям. Базар на Деве — это место, где деволы встречаются для торговли друг с другом. Оказавшемуся там гостю из другого измерения будет затруднительно не потерять слишком много, не говоря уже о том, чтобы остаться при своих. Говорят, что, если ты заключил сделку с деволом, ты поступишь мудро, если пересчитаешь после пальцы… потом руки и ноги, а потом родственников.

— Картина мне ясна. А теперь как насчет бесов?

— Бесов, — Ааз произнес это слово так, словно оно имело дурной привкус. — Бесы во всех отношениях сильно уступают деволам.

— Как так?

— Они — дешевые имитаторы. Их измерение, Бесер, расположено поблизости от Девы, и деволы так часто торговались с ними, что чуть не довели до банкротства своими неотразимыми “честными сделками”. Чтобы остаться при своих, они принялись подражать деволам, пытаясь толкать диковинки по разным измерениям. Необразованному они могут показаться умными и могущественными; фактически они при случае пробуют сойти за деволов. Однако по сравнению с хозяевами они неумелые и некомпетентные эпигоны.

Он замолк. Я поразмыслил над его словами, и они побудили меня к новому вопросу.

— Скажи-ка, Ааз…

— Хмм? Да, малыш?

— А из какого измерения происходишь ты?

— С Извра.

— Тогда получается, что ты извращенец?

— Нет. Тогда получается, что я изверг. А теперь заткнись!

Я счел, что он хочет, чтобы я засыпал, и несколько минут хранил молчание. Мне требовалось, однако, задать еще хоть один вопрос, если я вообще намеревался обеспечить себе хоть какой-то сон.

— Ааз?

— Лежи спокойно, малыш.

— А это какое измерение?

— Хммм? Это Пент, малыш. А теперь, в последний раз, заткнись.

— Кто же, выходит, тогда я, Ааз?

Ответа не было.

— Ааз!

Я перекатился посмотреть на Наго. Он вглядывался В темноту и внимательно прислушивался.

— Что такое?

— По-моему, у нас появилось общество, малыш.

Словно в ответ на его слова, я почувствовал дрожь в пологе, когда что-то прошло сквозь него.

Я вскочил на ноги, когда на краю света от костра появились две фигуры. Свет был неярким, но достаточным, чтобы открыть тот факт, что обе фигуры носили снабженные капюшонами плащи убийц, и золотой стороной наружу!

Несколько минут наша четверка стояла, замерев в немой сцене, изучая друг друга. Мои мысли мчались вскачь, но не могли сфокусироваться на определенном курсе действий. Я решил последовать примеру Ааза и просто стоял, равнодушно рассматривая две фигуры, пытаясь игнорировать наведенные на нас арбалеты.

Наконец, один из гостей нарушил молчание.

— Ну, Трокводл? Разве ты не собираешься пригласить своих друзей присесть?

Удивительно, но с этим обращались ко мне!

— Гммм… — промычал я.

— Да, Трокводл, — протянул, поворачиваясь ко мне, Ааз. — И разве ты не собираешься представить меня своим коллегам?

— Гм… — повторил я.

— Наверно, он нас не помнит, — саркастически заметила вторая фигура.

— Чепуха, — отозвался с равным сарказмом первый. — Двух своих самых старых друзей? Брокхерста и Хиггенса? Как он может не помнить наши имена? Одно то, что он забыл поделиться добычей, не означает, что он забыл наши имена. Будь справедлив Хиггенс.

— Честно говоря, Брокхерст, — ответил другой, — я предпочел бы, чтобы он помнил про добычу и забыл наши имена.

Слова их были чопорными и небрежными, но арбалеты ни разу не дрогнули.

Картина для меня начала проясняться. Очевидно, эти двое были как раз теми бесами, которые, как уверял Ааз, никак не могли догнать нас. К счастью, они принимали меня за беса, убившего Гаркина… по крайней мере, я думал, что это к счастью.

— Господа! — воскликнул, шагнув вперед Ааз, — позвольте сказать, какое для меня большое удовольствие…

Он остановился, когда Брокхерст одним плавным движением вскинул к плечу арбалет.

— Я не уверен, кто ты, — протянул он, — но я бы не советовал тебе соваться в это дело. Это наше личное дело, и оно касается нас троих.

— Брокхерст! — перебил Хиггенс. — Мне приходит в голову, что мы может быть, излишне торопливы в своих действиях.

— Спасибо, Хиггенс, — поблагодарил я испытывая крайнее облегчение.

— Теперь, когда мы установили контакт, — продолжал тот, вознаградив меня ледяным взглядом, — я чувствую, что нам наверное следует привести нашего попутчика, прежде чем мы продолжим эту… беседу.