Шаблоны чуть не на каждую операцию, кондукторы – я прекрасно знаю, насколько важны в любой конструкции точность и верная последовательность сборки – и дядя Вася Маркелов все мои начинания решительнейшим образом обеспечивал административным ресурсом. Хотя у него была масса хлопот по снабжению – мы ведь почти все детали получали с других заводов – преимущественно с СТЗ от находящегося пока в стадии разработки тягача. Связи Федотова в НАТИ сработали. А скольких хлопот стоило обрезинивание опорных катков! В саму Москву от нас ездил «толкач».

Вот тут приходит ко мне вечером Анна, да и говорит:

– Беда, Ваня. Я снова непраздна! А траур-то по Никодиму ещё не закончился. Как же я людям в глаза посмотрю? Ещё немного, и всё станет заметно.

– Так, – говорю. – Уехать тебе нужно. А, когда родишь, тогда и вернёшься, причём, не вдовой, а мужатой бабой. Всё и будет пристойно.

– Родить не проблема, а вот с мужем как мне быть?

– А я на что? – спрашиваю. – Тем более – детки-то все мои.

– А-а-а, – отвечает. – Так ты не передумал, стало быть. Ну, тогда деваться мне некуда. А куда ехать?

– Что, нет у тебя нигде дальней родни?

– Такой, про какую знаю, нет. Все в этих местах.

Призадумался я – у меня-то с родственниками положение ещё хуже. Те, кого я помню, вообще ещё не родились. Разве что Кобыланды в Москве на командирских курсах. Единственный человек, с которым тут у меня состоялась дружба. Да и Софико у него, кажется, не вредная, и с Анной они уживались без скрежета.

Ладно, говорю. Скажешь, что в столицу тебя приглашают в прислуги в дом красного командира, да собирайся. За домом мы с Тётей Пашей присмотрим. Отвезу вас, да и распишемся там.

– Обвенчаться бы… – глянула просительно Анна.

– Хочешь венчаться – ради Бога. Мне не трудно.

Посмотрела она на меня незнакомым взглядом, да и говорит:

– Ты не как человек, а будто паровоз на рельсах. Ох, и намучаюсь я с тобой.

– Ага, – отвечаю. – Намучаешься.

На том и порешили.

До Сталинграда Анну провожали отец и дядя – там пересадка с поезда на поезд, а вещей судьба моя везла с собой – страсть: подушки, матрасы… баба сдавала в багаж диван, чемодан, саквояж… я тоже отправился – взял в снабжении командировку по заводским вопросам и, вроде как попутно помогал по-соседски. Встретил нас в Москве Кобыланды на полуторке – как раз хватило места и людей посадить, и вещи погрузить. А потом мы долго ехали куда-то за город. Оказалось – станция Подсолнечная, а рядом с ней – пулемётные курсы «Выстрел». Там уже ждала Софико с обедом и две комнаты в частном доме, том же, где квартировала семья моего друга. Старушка-хозяйка помещалась тут же в закутке за печкой – чистая коммуналка с удобствами во дворе.

Пока устроились, то да сё, да расписались, да обвенчались, ну и брачная ночь – как положено. Потрепала меня Анна по голове, да и спрашивает:

– А ты не собираешься тут верстачок поставить? – и посмотрела озорно.

Я догадался, в чём дело, да и слез с неё – рядом устроился. Не скажу, что уж такой я кабанчик, но и не пушинка – верных пять пудов. А в миссионерской позе мы это самое проделали с ней впервые.

Потом я на пригородном поезде мотался в столицу по делам – командировку ведь отработать нужно, а не просто так проехаться туда-сюда. Ночевал же всегда с супругой – тут за пару часов можно добраться. Москва для меня по большей части незнакомая – я ведь не москвич, а подмосковец, то есть раньше бывал в первопрестольной по делам. Выходишь на нужной станции метро и где-то неподалеку отыскиваешь то, что нужно. Потом обратно. Нынче тут пока царит трамвай, а кого о чём ни спросишь – все ничего не знают – сплошные приезжие. Зато милиционеры толковые – они и подсказывали, как добраться до нужного учреждения.

Однажды – помню, что был выходной, и я подправлял крыльцо. Заходит к нам во двор военный с ромбом в петлице.

– Здравствуйте, – говорит, – товарищ Беспамятный. Меня зовут Григорий Семёнович, а про вас мне взводный Кобыландыев всё уже рассказал. Вы не против будете поговорить о ваших бранзулетках?

Ромб в петлице – это что-то близкое к генерал-майору нашего времени, так что отказывать этому человеку мне и в голову не пришло. Тем более – он явно нарочно выбрал для встречи выходной день – подгадал так, что я не занят по своим командировочным делам.

– Эх, – говорю, – отчего же вы, Григорий Семёнович, гусеничные транспортёры таким неказистым словом называете?

– Так, Иван Сергеевич, прилипло к ним это словечко ещё на Кавказе. Уже и не отскребёшь.

Перешли мы с ним за стол в тенёчке – денёк-то жаркий выдался. Подошел адьютант, Кобыланды попросил разрешения присутствовать, разложили бумаги, взялись за карандаши…

– Концепция моторизованнной пехоты с использованием в качестве транспорта гусеничных транспортёров выглядит привлекательной, – начал гость. – Организация снабжения и даже размещение полевой кухни на подобном транспортёре, тоже не вызывает затруднений…

– Помилосердствуйте, – отвечаю. – Зачем же кухню в транспортный отсек впихивать? Прицепите сзади в качестве прицепа – и делов-то!

– Ну уж нет. В болоте или при переправе через водную преграду неизбежно произойдёт задержка и подразделение будет разорвано.

Ага. Это выходит, ко мне пожаловал фанат бранзулеток, который намерен на них разместить решительно всё. Ладно, помолчу, послушаю. А он продолжает:

– Но пехоте требуется поддержка, как минимум, артиллерии. Как вам нравится вот такая идея? – и показывает мой гусеничный транспортёр с пушкой в башне над грузовым отсеком.