Список растет. Уверенный теперь в том, что внушительное собрание авторов, собирающихся представить свои рассказы, компенсирует мою относительную безвестность, я обращаюсь к нескольким писателям, которые могут меня и не помнить.

Роджер Желязны был почетным гостем от профессионалов на конвенте в Литл-Роке, Арканзас, где я был почетным гостем от поклонников. Он помнит и выслушивает мое изложение идеи.

Я кратко напомнил нашу беседу Марион Зиммер Брэдли, состоявшуюся два года назад в холле Вестер-Кона в Лос-Анжелесе, о битвах на мечах в ее «Охотнике за Красной Луной». Она вспоминает меня и выслушивает изложение идеи.

С Филипом Жозе Фармером мы встречались дважды: один раз в Милуоки и один раз в Миннеаполисе. Оба раза мы сидели за противоположными концами стола, разделенные полудюжиной людей. Он признает, что было такое, и молча выслушивает в течение пятнадцати минут мое расхваливание плана. Когда я, наконец, оттарабаниваю ему все, он говорит о'кей и вешает трубку. Впоследствии я узнал, что таким образом он выражает свой энтузиазм. Если бы он не был в восторге, он сказал бы нет и повесил трубку.

Теперь мини-совещание. Джим Олдберт посылает мне комплект карт. Затем он, Горди, Джо, Линн и я сидим полночи и обсуждаем историю города и окружающий его континент. Разрабатывается и согласовывается, комплекс наших внутренних правил: (1) Каждый участник должен прислать мне краткое описание главного героя его (ее) рассказа. (2) Эти описания будут скопированы и разосланы другим участникам антологии. (3) Любой автор может использовать этих героев в своем рассказе при условии, что эти персонажи не будут убиты или подвергнуты значительным изменениям.

Я отпечатал все это на машинке и разослал по почте всем авторам антологии. Мне пришло в голову, что это не Так уж и трудно, как я боялся. Единственной моей заботой была работа почтовой связи, которая могла замедлить общение с Джоном Браннером из Англии, который мог опоздать со своим представлением рассказа. За этим исключением, все шло прекрасно.

Затем началось веселье…

Энди, Пол и Джон прислали мне записки, с различной степенью интеллигентности корректирующие мои грамматические и (или) стилистические ошибки в листовке. Они хотели бы принять, без моего подтверждения, мое право-писание за преднамеренную шутку. И это люди, которых, как предполагалось, я буду редактировать! Прааааавильно!

Пол посылает мне копию своего эссе, «Тяжелый удар и грубая ошибка», чтобы обеспечить реализм окружающей обстановки, в особенности экономическую структуру города. Он также хочет знать о юридической системе в Санктуарии.

Энди хочет знать о божествах, которым поклоняются жители, предпочтительно поверженных государственностью и экономикой, и здравствующим. К счастью, он приложил предположительный комплект божеств, который я радостно скопировал и разослал остальным соавторам. Он озаглавил свое письмо на десяти страницах: «Колоссу: Проект Асприна». Я подумал, что при его взгляде на труд редактора антологии это могло оказаться больше правдой, чем юмором.

Чтобы слегка облегчить мою работу, некоторые из авторов начали играть в покер со своими набросками персонажей: «Я не покажу вам свой набросок, пока вы не покажете мне ваш». Они откладывали представление своих эскизов, желая прежде увидеть, что изобразили другие. Среди них оказался Горди. Помните его? Он, который был первым, кто втянул меня во все это. Он, у которого «уже был свой герой» еще до начала создания антологии! Ужасно!

Джон Браннер представляет свой рассказ — за целый год до намеченного срока. Слишком быстро для межокеанских перевозок. Я еще не собрал описания всех персонажей. Но что важнее, я еще не получил денежный аванс! Его агент начинает мягко давить на меня с оплатой.

Роджер переоценивает свои возможности во времени и бросает проект. Ну, ладно. Нельзя же с ними со всеми справиться.

Пол хочет знать о структуре и национальной принадлежности имен.

Раздается телефонный звонок из «Эйса». Джим Баен хочет получить рукопись за целых три месяца до оговоренного в контракте срока. Я подчеркиваю, что это невозможно — новые сроки дают мне только две недели между получением рассказов от авторов и представлением рукописи целиком в Нью-Йорк. Если у меня возникнут трудности с каким-нибудь из рассказов или какой-либо придет с опозданием, это полностью нарушит график. Они подчеркивают, что я могу принять новые сроки, а они сделают сборник основным на весь месяц выпуска в печать. Во мне кричит моя алчная сторона, но я гну свою линию и повторяю, что это невозможно гарантировать. Они предлагают контракт на второй сборник «Мира Воров», убеждая меня, что, если пара рассказов опоздает, я смогу их включить в следующую книгу. Под натиском, теперь с обеих сторон, моего издателя и моей собственной жадной натуры я закатываю глаза к небу, судорожно глотаю и соглашаюсь.

Новая записка срочно летит к соавторам с вежливым напоминанием о приближающихся сроках. К ней также приложен набросок описания героя Горди, Джеми Рыжего, который он, наконец, представил под легким нажимом (его больная рука, в конечном итоге, заживет).

Звонит Энди и хочет знать имя Принца. Я об этом никогда не думал, но готов обсудить. Час спустя я кладу трубку. До меня доходит, что я все еще не написал свой рассказ.

Горди уведомляет меня, что он не сможет завершить свой рассказ к началу издания первого сборника. Ужасно! Без Горди и Роджера первый том начинает выглядеть коротковатым.