Он очнулся от своих размышлений, потому что девушка забралась на него, оседлав, и глядела сверху вниз.

– Я тебя победила, - с важностью вздёрнула она нос, улыбаясь, - ты со мной переспал. Ура!

Сандо взял её руку и положил на свою татуировку на ключице.

– Ты вообще в курсе, что я испытываю к тем, кто меня побеждает?

– Ненависть?

– Да, и я тебя жутко ненавижу, вот убил бы, как ненавижу! – скинул её с себя Сандо и забрался на неё снова. – Что ты со мной делаешь, а? Я опять хочу тебя…

– Ненавидеть и убивать? – захихикала Николь.

– Ласкать, целовать, носить на руках и не выпускать из поля зрения, я хочу спать с тобой и просыпаться, чтобы в любой момент протянуть руку, притянуть к себе и ощутить тебя рядом.

– Ты хочешь любить меня? – с надеждой затаила дыхание Николь. После короткой паузы, Сандо повержено кивнул.

– Я постараюсь прийти к этому, если это не выйдет нам боком.

– Хоть задом, Сандо, люби меня, люби пожалуйста, хоть один день, пусть я тоже после этого умру, только скажи мне когда-нибудь, хоть раз, что любишь.

– Если ты собралась после этого умирать, придётся мне придержать язык за зубами.

– Я глупость ляпнула!

– Да ты всегда одни глупости ляпаешь.

– Эй! – забарабанила по нему Николь, обижаясь. – Хватит опять намекать, что я дурочка!

– А разве нет? – подхватив её на руки, Сандо направился вместе с ней в ванную. – Пошли принимать душ.

– Я с тобой разучусь ходить.

– Мне так будет даже спокойнее, далеко не уйдёшь.

– От тебя? И не собираюсь. – Опустив её в душевую кабину, мужчина забрался следом и, когда вода их освежила, входил в стонущую девушку снова, забываясь в каком-то нечеловеческом восторге, о существовании которого не подозревал прежде.

Сандо пришлось уехать первому, чтобы всё соответствовало их легенде. Он не мог задержаться до утра, иначе стало бы слишком ясно, кто с кем провёл время. А вот Николь следовало дождаться рассвета в гостинице, и потом уже возвращаться во дворец. Когда возлюбленный ушёл, девушка подошла к окну, но оно выходило не на ту сторону, и она не увидела, как наёмник садится в такси. Она стояла и думала о произошедшем. Не было чувства одиночества и пустоты, которые обычно нападают на неё, стоит всем её покинуть. Не было щемящей тоски, не было неуверенности и лихорадочного желания проверить, убедиться, догнать, что ушедший всё ещё её, думает о ней, вернётся к ней. Поцелуи, слова, взгляды Сандо убедили её в том, в чем ей не удавалось убедить саму себя. Отойдя от окна, Николь упала на кровать и, заплакав от радости, застучала ногами по простыне. Она была счастлива, как никогда, она была счастлива в эти минуты, эту ночь, не зная, но предчувствуя, что впереди много дней, полных счастья, полных любимого присутствия, бессонных от страсти ночей, зацелованных до боли губ, заласканных до нытья рук и ног, умиротворённых от защищенности и надёжности объятий. Почти потерявшая надежду на что-либо прекрасное и сказочное, Николь напоролась на это так случайно, совершив бездумную попытку поддаться чувствам в тринадцатый раз. Сандо будет продолжать раздражать её, бесить, обижать, они будут ссориться и ругаться, но ничего из этого не остановит её любовь к нему. Она будет его любить, любить, любить! А этого уж точно не сумеет мёртвая соперница. Соперница? Николь откинула одеяло, под которое забралась, закончив сучить ногами от удовольствия, и посмотрела на маленькие синяки на бёдрах от сильных пальцев Сандо. Она не будет больше думать о сопернице, потому что умеет заставить Сандо забыть о ней, она поняла это по глазам, которые он больше не отвёл, в которых больше не появились холод и отстраненность. Хоть раз в жизни, хоть в чём-то, Николь победила. Безмятежный сон срубил её, исцеляя и придавая силы. Срывы и истерики уходили в прошлое, оставаясь с багажом прежних неудач и неудачных мужчин. Рядом с настоящим мужчиной она стала здоровой, довольной, счастливой и покладистой женщиной, видящей не только черные краски. Рядом с настоящим мужчиной только дура будет мечтать о чём-то ещё, вроде богатства, успешной карьеры в ущерб личной жизни, виллы на островах и золоте на каждой конечности. Николь не была дурой, и чтобы он там ни говорил, Сандо это знал.

Комментарий к Первая

* дацан – буддийский монастырь

** лонг – большой коктейль

*** китайская поисковая система, вроде Гугл, выдаёт информацию о китайских городах, их улицах и заведениях

========== Подозрительность ==========

От зажёгшегося света, появившегося неизвестно по чьей злой воле, Джин защитился ладонью, просыпаясь, но прежде чем открыть глаза, сел в кровати. Смирившись с тем, что даже под сомкнутые веки лезет этот навязчивый и бьющий в сознание свет, он распахнул их и увидел раздевающегося у своей койки Сандо. Джин посмотрел на окно – за ним ещё была ночь, а после непродолжительного раздумья стоматолог припомнил, что им дали выходной до следующего вечера, что же за беспардонное вмешательство в отдых?

– Ты чего спать мешаешь? – пожаловался Джин.

– Успеешь выспаться. Хоть до обеда спи. – Оставшись в одних чёрных боксерах с серой резинкой, которая бледностью контрастировала со смуглой кожей твёрдого живота, наёмник повернулся к товарищу: - Мне нужно сказать тебе две вещи.

– Подождать до утра не могло?

– Могло, но могу я поделиться эмоциями, когда они во мне кипят? – с обычным своим совершенно непроницаемым и непробиваемым лицом заявил Сандо. Хоть кирпич разбивай об этот упрямый подбородок, впрочем, он разобьётся на подлёте об непоколебимый взор. Джин подумал, что тот над ним подтрунивает.

– Эмоции? В тебе?

– Да.

– Незаметно.

– Это нормально. Так и должно быть – я вольный брат. – Дантист прислонил подушку к спинке кровати и подтянулся.

– Хорошо, я слушаю, что у тебя?

– Первое: если ты узнаешь, что Николь кто-то обижает, кто-то к ней пристаёт, кто-то на неё косо смотрит, если что-то вообще будет происходить с Николь и ты об этом узнаешь – немедленно сообщи мне. – Джин не успел задать вопрос, как товарищ пояснил: - Она теперь моя женщина.

– Вы переспали?

– Если я назвал её своей женщиной, а не девушкой, это что-нибудь да значит? – повёл он бровью.

– Извини, я ещё наполовину дремлю, такие тонкости трудно улавливаются не выспавшимся приёмником, - постучал мужчина по голове, зевнув вдогонку, и прикрывая кулаком рот. – И как оно, с дочерью Дзи-си? Страшно?

– А совать хер во влагалище самки дракона – обосраться, как ужасно? – нахмурился Сандо.

– Извини ещё раз, не буду лезть не в своё дело. Так… ты вроде две вещи хотел сказать? Что второе?