Под взволнованно загомонивший зал, вновь взглянул на занервничавшего маршала и внимательно слушающих меня, Сталина и Берию.

– Я сильно сомневаюсь, что маршал Тухачевский не знает, что манёвренная группа Гудериана скоро начнёт наступление на Москву, а через пару дней его поддержат и группы Гёпнера и Гота! В этом свете, вижу предложение маршала, как попытку ослабить наши войска перед будущим наступлением противника и считаю недопустимым, оставлять у командования войсками человека, столь явно проявившего свой непрофессионализм как минимум, а как максимум ...
– развёл я руки в стороны - Тут даже моей фантазии не хватает!

Кажется, господина Тухачевского сейчас Кондратий хватит, под столь пристальными взглядами Берии и Сталина. Теперь мне необходимо его исключить из дискуссии вообще.

– Наиболее приемлемым по Крыму, считаю план предложенный генералом армии Жуковым, но без снятия обороны Одессы. Одесса наш важнейший плацдарм, находящийся в глубоком тылу врага и отказываться от её обороны преждевременно. У нас есть возможности эвакуации раненых и пополнения боеприпасов и войск, вот и нужно этим пользоваться. Но об этом отдельно, а пока хочу высказать ряд предложений для усиления обороны Крыма. Только, мне бы хотелось это сделать, в более узком кругу!
– посмотрел я на Сталина и показал ему глазами, на Тухачевского.

– Хорошо товарищ Калинин! Ми поняли суть ваших висказиваний! Пока мы объявляем перерив, о времени и месте продолжения совещания, ми объявим чуть позже. Спасибо товарищи!
– сказал Сталин и внимательно посмотрел на Берию, тот понятливо кивнул и сразу пошёл на выход.

Я остался стоять у карты, внимательно её рассматривая.

– Здравствуйте товарищ Калинин!
– услышал я сзади.

Развернулся и увидел маршала Шапошникова.

– Хотел поблагодарить вас за чудесное спасение и за прекрасное и смелое выступление. Сказать такое в глаза самому Знаменитому Танковому Гению и Великому Полководцу...Вы очень, очень смелый человек! До встречи на совещании!
– пожал мою руку Шапошников и улыбаясь, пошёл на выход.

Я хмыкнул и повернувшись, столкнулся с Тухачевским.

– Что щенок, думаешь бога за бороду ухватил? Я раздавлю тебя, как вшу...
– зло ощерился маршал.

– Я свободный человек, а вот вша, как раз ты! Ещё не напился народной кровушки Иуда? Ты трус, мразь и предатель! Ради власти, ты продал всё! Совесть! Честь! Имя! Родину! Так кто из нас, вша?
– ответил я и резко развернувшись, пошёл на выход.

– Нет!
– раздался крик сзади, два выстрела и звук падающего тела.

Разворачиваюсь, вижу изумлённого Тухачевского с маленьким пистолетом в руке и лежащую у моих ног, Шахерезаду. Твою же мать! Маршала валят на пол и крутят руки, я опускаюсь к красавице и вижу её прощальный взгляд и уходящую жизнь в глазах. Нет, только не это! Я не дам тебе умереть! Даже не надейся красавица! Ты будешь жить! Будешь жить, я сказал!

Подхватываю её на руки и выбегаю в коридор. Бегу к приёмной крича всем, бойся и дорогу, добегаю до своего спецназа и кричу за мной. Забежав за угол, приказываю никого сюда не пускать и ждать меня с разных сторон, пока не я вернусь. Сам открываю портал на станцию, прямо в медотсек, приказываю открыться медкапсуле, кладу в неё красавицу, ножом срезаю с неё одежду, быстро сорвав её, отхожу в сторону, уступая место медкиберу. Кажется, я успел! Всё-таки успел!

Связываюсь с командором и прошу проследить за девушкой и вызвать меня сразу, как её вылечат. Прошу скинуть мне всю последнюю информацию по ресурсам и возвращаюсь обратно. Забираю своих парней, идём в приёмную к Сталину, меня просят подождать, я вместе с парнями устало опускаюсь на стул у стены.

Как же хочется спать! Парни тоже измотаны, но они хоть спали по очереди, в отличие от меня. Я бы тоже поменялся с кем-нибудь очередью! Нет никого желающих? Что совсем нет! Слюшай, апытно да!

Наконец народ собрался, мы все сидим в кабинете Сталина. Все это: сам Сталин, Берия, Судоплатов, Ворошилов, Шапошников, Жуков, Будённый, Молотов, Булганин, Тимошенко, Кузнецов, Конев, Василевский, ну и я, скромняга!

– Скажите товарищ Калинин! Товарищам, находящимся в этом кабинете, мы можем доверить вашу тайну?
– спросил меня Сталин.

– Вполне товарищ Сталин! Все они достойны доверия и не замарают свою честь и совесть предательством, не сейчас, ни в будущем! Я бы ещё добавил несколько человек, но это можно сделать чуть позже!
– уверенно ответил я, согласно кивнув головой, всего на секунду задержав свой взгляд на Жукове - Естественно товарищи должны понимать, что в плен живыми они попадать не могут ни в коем случае и знать посторонним обо мне, для посторонних смертельно опасно!

Удивлённо переглянувшись между собой, все, кто не был со мной знаком, озадаченно промолчали.

– Тумаю, вам слетует немножко рассказать про себя, чтобы прояснить обстановку. Ви, не против?
– обратился ко мне Сталин.

Согласно кивнув, я встал и представился:

– Всем вам я знаком, как Калинин Сергей Николаевич 1927 года рождения, командир партизанского отряда 'Призрак', действующего на территории Белорусской ССР. Это так и в тоже время не так. Дело в том, что настоящий Сергей, погиб 3 июля 1941 года, а я очнулся в его теле. Сознание Сергея и моё, объединились и получился я. Простите за каламбур. В своём мире я погиб в возрасте 46 лет и в общей сумме нам сейчас 60, поэтому прошу относиться ко мне серьёзно, но не это главное. Главное, я из другого мира, наши миры немного разные, но очень много общего. У нас тоже была эта война, но в прошлом. Получается, что я попал в прошлое, из будущего. В моём мире мы победили 9 мая 1945 года. Эта победа обошлась нам очень дорого, по нашим официальным данным в 25 миллионов человек, а по неофициальным в сорок. Страна лежала в разрухе, вся Европейская часть разрушена и в руинах, фашисты отступая, уничтожали всё, города, деревни, фабрики, заводы, столбы, рельсы. Людей и скот угоняли в Германию, кого не могли, расстреливали и уничтожали. Страшно!