Присматриваясь к Нике, Костя отметил, что за время их разлуки она округлилась и словно потяжелела… Это, с одной стороны, придало ее формам «аппетитность», но, с другой, теперь в хрупкой девушке явно наметилась пышнотелая матрона.

— Привет! — с преувеличенной радостью поздоровался Костя, продолжая изображать улыбку. На миг замялся, не зная, как себя держать, после чего с запинкой добавил: — М-м… ты… э-э… неплохо выглядишь!

Ника зарделась, натянуто улыбнулась, но продолжала молчать, с каким-то странным чувством глядя на парня. Тот забеспокоился.

— Как твои дела? — все тем же фальшиво-бодрым тоном осведомился он. — Все в порядке?

Краска на ее щеках стала гуще; девушка смущенно опустила голову, не торопясь отвечать на заданные вопросы.

— Да можешь объяснить, что происходит?! — потерял терпение Костя, окончательно перепугавшись. Странное молчание Ники взбудоражило его воображение, и парень уже строил разные догадки, одну хуже другой. Самой страшной была возможная беременность.

Ника, так и не подняв головы, наконец-то тихо ответила:

— Я думала, ты никогда не вернешься.

— Но вот он я! — сердито заметил Костя. — Вернулся!

Девушка выпрямилась и устремила на него испуганный взгляд; в ее огромных влажных глазах плескался припорошенный болью страх.

— Уже поздно, — после гнетущей паузы произнесла она и судорожно вздохнула. Корзинка затряслась у нее в руках. — Я… я вышла замуж.

Изумление. Недоверие. Возмущение. Облегчение. Ярчайший сонм всевозможных эмоций обрушился на него, словно яростная, сметающая все на своем пути, лавина.

— Вышла замуж, — тупо повторил Костя, силясь понять, что это значит. — Замуж…

— Да, — прошептала Ника. Глаза ее заблестели от слез.

— Как-то… неожиданно, — криво усмехнулся Костя, качая головой и оценивающе глядя на собеседницу. Она открылась для него с новой и далеко не самой приятной стороны.

Девушка густо покраснела и заговорила торопливо и сбивчиво:

— Я… так получилось… Меня… меня заставили… отец уверял, что ты меня обманешь…

— Отец, — неприязненно пробормотал Костя. — Ясно…

Они погрузились в неловкое молчание. Ника кусала губы и переступала с ноги на ногу, то и дело украдкой посматривая на Костю, а он пытался освоиться со всем тем, что услышал. Никаких страданий парень, конечно, не испытывал, скорее, наоборот, однако ему было крайне неприятно. Оказаться обманутой стороной довольно унизительно…

— Не знаю, что сказать, — признался после продолжительной паузы Костя с горьким смешком. — Пожалуй, ты все сказала сама.

Ника вновь опустила голову, никак не прокомментировав его слова. По щекам ее текли струйки слез, но Костя этого не видел. Деланно усмехнувшись, он пожал плечами и ушел.

Остаток дня Костя провел в предоставленном ему с Назаром коттедже: лежал на кровати и меланхолично рассматривал потолок, старательно изображая страдальца. Не то чтобы он был расстроен…. Скорее, сильно раздосадован.

Ближе к вечеру, когда за окном сгустились сумерки, Костя решил, что имеет полное моральное право на утешение, и снова отправился в гости к Владу. На сей раз он появился у друга в разгар ужина — на что, собственно, и рассчитывал.

— Мне кажется, ты должен быть рад, — холодно заметила Таисия, выслушав жалобы Кости на вероломность местных женщин.

— Это еще почему? — набычился парень, ожидавший совсем другой реакции.

Эльф пожала плечами, исподлобья взглянув на него:

— Ну, ты как-то не спешил ее разыскать.

— Ничего подобного! — возмутился Костя. — Просто я… ну… должен был подготовиться.

— Ну, да, — саркастично усмехнулась Таисия, накладывая себе салат. — Подготовиться…

Оскорбленный до глубины души Костя обернулся к Владу:

— И ты тоже считаешь, что все отлично?!

— Нет, конечно, — спокойно возразил Влад. — Просто Тая права, ты ведь не был жутко влюблен… так чего убиваться-то?

Костя насупился, но продолжать спор не стал. Вместо этого обиженно занялся своей порцией молодого картофеля с рубленой зеленью, причем ел с таким видом, словно делает огромное одолжение хозяевам дома. Правда, минут пять спустя чуть оттаял и повеселел — сытная и вкусная еда всегда действовала на него умиротворяющее. К тому моменту, как Таисия поставила на стол миску со сладкими сухарями и заварила крепкий ароматный чай, Костя уже вновь широко улыбался и, казалось, напрочь забыл о своей «любовной драме».