– Ну как, нравится? Тут самый лучший вид. – Не замечая опущенных глаз Аделины, похвалился Теодор.

– Конечно. Тут очень красиво. – Стараясь искренне улыбнутся, ответила Аделина.

– Ну как прошел разговор с Вольдемаром? Выглядишь очень озадаченной.

– Честно... Ощущение что я сильно оплошала. Он будто знал всё наперёд.

– Ты ведь сама понимаешь, что предугадать твои вопросы было не трудно. Куда важнее, что ты собираешься делать теперь?

– Я попросила записи казначейства... Постараюсь узнать куда уходит подать, и по возможности, выделить больше на нужды города.

– Это очень серьёзный шаг. – Обеспокоенно заговорил Теодор. – Что если смена расходов не понравится слишком многим людям, не обделённых властью? Думаешь, они это так просто оставят?

– Народ больше не может терпеть. Решительные шаги просто необходимы.

– Я скажу то, чего не должен был говорить, прости. – Не выдержал Теодор. – Лишь простолюдины думают, что реформы происходят по щелчку пальца. На самом деле, каждая важная реформа это борьба власти, хитрости, и количества сторонников. Даже если ты каким-то чудом изменишь расходы казначейства, против тебя восстанут столько людей которым это не понравиться, что даже твоя корона не спасёт. Ты поможешь народу, но когда большая часть знати объединится против тебя - народ тебя не придёт спасать.

– Тогда... Как бы ты поступил на моём месте? – Серьёзно заговорила Аделина.

– Нынешняя власть укрепилась настолько сильно, что остался только один способ кардинально изменить верхушку. Это может быть лишь настоящий переворот, неожиданный, и с множеством сторонников на нашей стороне. Впрочем... Даже в этом случае, успех - маловероятен. Как я уже сказал, нынешняя власть слишком укрепилась.

– Но... Если маловероятен... Значит шансы всё-таки есть? – Почти в отчаянии спросила Аделина.

– Далеко не всю знать устраивает нынешнее положение дел, они могут стать нашими сторонникам, но при условии, что ты предложишь им что-то значимое взамен. При этом, из-за того что противник слишком силён и им придётся рисковать всем, они не только попросят большой кусок пирога, но могут и с лёгкостью придать, если дело пойдёт плохо. Кроме того, подавляющее большинство знати считает тебя наивной девочкой, поэтому завоевать их доверие будет очень трудно.

– Ты прав... – Отчаянно произнесла Аделина, отвернувшись. – Похоже, я была слишком наивна. Но почему ты рассказал об этом только сейчас...?

– Потому что ты окажешься в большой опасности, если попытаешься изменить расходы казначейства. – Словно не обращая внимания на подавленность Аделины, твёрдо продолжил Теодор. – Долгие годы они шаг за шагом укрепляли свою власть, предательствами и уловками они достигли вершины, и только взойдя на престол, почти без союзников, ты пытаешься их этого лишить. Неужели ты действительно поняла всю серьёзность своего шага, только сейчас?

– Прости. – Сдерживаясь, проговорила Аделина. – Последние слова отца были искренней просьбой... Он просил держаться подальше от власти, и никому не верить... Теперь я понимаю почему. – Под конец она не выдержала, и быстрым шагом, отправилась в свои покои, чтобы случайно не расплакаться. – Мне нужно подумать, поговорим позже.

– И почему я чувствуя себя виноватым сейчас. – Пробормотал Теодор, решив, что Аделине лучше побыть одной. – Только что я спас ей жизнь.

Как только Аделина ушла достаточно далеко, Теодор, не меняясь в лице, быстрым шагом направился к отцу. Нет сомнений, прямо сейчас Вольдемар думал как заставить королеву не совать свой нос в его дела, ведь больше половины расходов казны уходило именно на его орден, орден королевских заступников. Узнай Аделина это, она бы и узнала своего врага в лицо, того самого, которому она собственноручно передала печать. По жестокости с этим врагом, пожалуй, мог сравниться лишь глава братства святого слова, но к счастью, он не настолько изощрён в своих методах.

– Отец у себя? – С отдышкой после очень быстрого «шага», спросил Теодор.

– Регент, к вам Теодор. Впустить его? – Тут же произнёс стражник.

– Пусть заходит. – Послышался голос регента за дверью.

Как и ожидалось, Вольдемар не выглядел озадаченным, или растерянным. Он знал несколько сотен способов «приструнить» королеву, и Теодор лишь надеялся, что отец не успел их использовать.

– Я слышал, Аделина попросила записи казначейства, это так?

– Да. Похоже этот ребёнок усиленно пытается выбраться из своей скорлупы. Несмотря на то что её служанки всячески пытаются поощрять её развлечения, и общение с тобой.

– И что ты собираешься делать?

– Немножко показать ей окружающий мир, чтобы она обратно забилась в свою скорлупу, и больше оттуда не высовывалась.

– В этом нет необходимости отец. Я поговорил с ней, она согласилась держаться от политики подальше.

– И как же ты её убедил? – Удивился Вольдемар.

– Я ей сказал, что прежде чем что-то кардинально менять и изучать тонкости распределения средств казны, нужно набраться опыта правления, иначе из-за неопытности она наделает слишком много ошибок.