– Что «это»?

– Умение читать эмоции, умение угадывать мысли других людей. Откуда эта проницательность у того, кому, по сути, плевать на людей вокруг себя?

– Это самый важный навык, без которого не выжить на улице, моя девочка. Не продержаться и недели там, где кусок хлеба для одних значит гораздо больше, чем в иное время миллион долларов для других. А может, ты всё же хотела спросить, как я «читаю» тебя, Ева?

Он произнёс это слово, это проклятое «читаю» настолько двусмысленно, что меня в очередной раз словно жаром обдало. Порывом муссона, от которого, кажется, загорелась кожа. Всего одно слово - и такая бешеная, неуправляемая реакция на него.

– На самом деле, - его голос становится опасно низким, каким-то гортанным, - я бы тебя не только прочёл. Я бы тебя рисовал, потом стирал бы доооолго и с удовольствием, чтобы писать. На тебе. Писать тебя.

Нервные мужские пальцы снова ласкают мою ладонь. Поглаживают почти невесомыми круговыми движениями, пробуждая сотни мурашек, оплетающих тонкими нитями паутины соблазна. Волна жара в низу живота заставляет закрыть глаза, представляя все эти грязные картинки, что вспыхивают в голове, что он вызывает в моей голове.

– Прекрати!

Сквозь марево наваждения его голосом и теплом его кожи. Не сдержавшись. Потому что нельзя позволять ему вести. Нельзя позволять ему снова и снова выбивать почву из-под моих ног своими намёками, так похожими на самые сладкие и самые грязные одновременно обещания...нельзя.

– Почему?

– Потому что я тебе не верю, Натан Дарк.

Тёмный взгляд опасно прищурился.

– Потому что я знаю, что накануне смерти Кевина твой брат сошёл с поезда в нашем городе, а ты...ты почему-то утаил это от меня.

И снова холод из его глаз расползается по всей комнате, подбирается всё ближе, к моим рукам, чтобы подобно корке льда покрывать кожу, которая только секунды назад горела в его адском пламени. Нечеловеческое свойство - вот так вот переключать собственные эмоции. Мгновенно. Из огненного безумия в хладнокровное безразличие.

Словно на качелях рядом с ним. При этом и темп, и направление задает он один, раскачивая с такой силой, что сбивается дыхание и появляется сумасшедшее ощущение полёта, но только до тех пор, пока он вдруг резко не решит резко столкнуть вниз, так, чтобы колени в кровь.

– Я не помню, чтобы устраивался следить для тебя за своим братом.

– Верно, - кивнула ему, - но зачем тогда каждый раз просить довериться тебе?

– А разве ты доверяешь?
– усмехнулся, - нет и не будешь. Ты подозреваешь моего брата...возможно, даже подозреваешь меня в том, что я покрываю его, но при этом рассказываешь мне про наблюдения Франко? Зачем, Ева? Чьи границы ты пробуешь? Свои или мои?

– Мы, кажется, договаривались о взаимопомощи.

Он рассмеялся. Холодно рассмеялся. Одними губами. В глазах всё тот же чёрный лёд, непробиваемый и крепкий.

– Ну, конечно. Именно поэтому ты посодействовала тому, чтобы по-новой начали расследовать смерть Дэя?

– А разве наш договор распространялся на дело твоего покойного отца?

– Он мне не отец!

Прорычал низко и угрожающе, настолько резко склонившись ко мне через стол, что я со всей силы сжала пальцами кружку, чтобы не позволить себе отпрянуть назад.

– Что такое, Натан? Что из себя представлял этот мужчина, что один его сын не хочет признавать своё родство с ним, а второй не скрывает своей радости по поводу его смерти?

– В наш договор не входил ни Крис, ни члены его семьи.

Всё с тем же предупредительным грудным рычанием, сквозь которое прорывается еле сдерживаемая злость.

– Ошибаешься. И если ты на самом деле так заинтересован в поимке убийцы, если всё это для тебя - не просто способ увеличить свою власть в определенных кругах, если твои слова о ненависти к этому ублюдку Живописцу - правда, то ты должен быть откровенен со мной.

– Крис не убийца!

Сквозь зубы процедил. Хлёстко. Практически без пауз между словами.

– Тогда расскажи мне, кто он, Натан Дарк? Что его связывает с домами сирот?

– Я.

Он рассмеялся снова. И снова с той же ледяной злостью.

– Его связываю с ними я. Крис замаливает вину своего подонка-отца передо мной таким образом.

Он с грохотом отодвинул стул назад и вскочил.

– Кристофер Дэй - лучший человек из всех, кого я знаю, Ева. Он лучший человек, которого могла бы знать ты. И я не позволю никому причинить ему вреда. Никакого.

Встала, не желая смотреть на него снизу вверх, не желая предоставлять этого преимущества над собой, несмотря на закравшееся ощущение мимолётного триумфа. Как обычно с ним, когда получается хотя бы на мгновение вывести Натана на эмоции.