Шрифт:
– Ну вам-то я пожелал, – с иронией в голосе резонно заметил генерал.
– Я, может, тоже не в восторге.
– Желайте! – приказным непреклонным тоном произнес Ремек.
– Самых светлых и добрых снов вам, господин Ошентор.
Оставила мужчин в коридоре, плотно закрыв за собой дверь и провернув ключ в замке несколько раз. Против императора и генерала, конечно, защита слабая, но хоть так.
Уснула, как только голова коснулась подушки.
Глава 31
Утром меня опять разбудили до противного рано. Не выспалась, так еще и надо опять идти на физическую подготовку.
В этот раз состав невест поменялся. Многие старые лица исчезли, зато появились новые, среди них и мои подопечные. У Фаны и Гвен лица красные от смущения, они то и дело поправляют туники, стараясь опустить их пониже. Все подруги сразу подошли ко мне, а Некс взяла за руку, отвела в сторону и, что стало для меня полной неожиданностью, тихонько попросила прощения.
– Шали, извини, что вчера всяких глупостей тебе наговорила. Я ревновала. А генерал мне ничего не дарил, украшения и платье изначально мне принадлежат.
– Ничего страшного. А сейчас не ревнуешь?
– Ревную, – печально вздохнула Огнарик. – И еще как.
В этот раз на занятии император, видимо, решил повторить свою шутку для новичков и явился завтракать на свежем воздухе, только что без родственников своих. Надо отдать невестам должное, в этот раз никто не стал привлекать к себе внимание эротичными телодвижениями, но все равно по окончании тренировки Небиул пригласил к себе за стол принцессу Деринии, Некс и еще двух незнакомых мне лир.
Поздно вечером я добралась, наконец, до самого интересного – дневника Кровавой ведьмы. На первых страницах ведьма действительно не писала ничего криминального. Скорее размышление о природе ведьм и источниках их сил. В принципе, ничего такого, о чем бы я сама не догадывалась. Интересно было узнать, что сильные ведьмы действительно подразделяются по стихиям-покровителям. Когда ведьма становится достаточно взрослой, ее сила развивается в достаточной мере для проведения обряда принятия и единения, ведьма, собственно, и проводит это действо для обретения покровителя. Слабая ведьма попросту не осилит такой обряд, окружающая природа может выкачать из нее всю энергию и убить.
Стихия-покровитель дает ведьме очень большие возможности, исполняя чуть ли не любые ее желания и нещадно балуя. Но сама ведьма меняется, в характере усиливаются черты, свойственные принятой стихие, и человеческого в ведьме остается довольно мало, и есть опасность сойти с ума, не сумев отделить свой разум от стихии.
Да уж, и хочется, и страшно. Впрочем, я все равно не знаю, как проводить обряд, но тут Кровавая написала довольно интересную мысль, что если ведьма достаточно сильна, то ей и обряды как таковые будут не нужны, ведь она сможет попросить напрямую. Но просить надо правильно, вкладывая всю душу и желание, которого у меня пока нет. Страшновато. Да и не чувствую я себя такой уж взрослой ведьмой. Решительно захлопнула труды кровавой ведьмы.
– Ну как, нашла что-то интересное для себя?
Подпрыгнула на стуле.
– Вы зачем меня постоянно пугаете?!
– На самом деле ты довольно спокойно воспринимаешь мою близость. Вот остальных я пугаю действительно серьезно.
– Вы не ответили на вопрос.
– Ты тоже.
Поднимаюсь из-за стола и вручаю лично в руки генерала Ошентора вырванные страницы ведьминской книги.
– Ничего не нашла, – бодро соврала я. – Можно мне еще хоть пару страничек?
– Посмотрим на твое поведение.
Это какого поведения от меня ждет генерал, м?
Шагнула навстречу магу. На самом деле к выходу, который мужчина как раз перегораживает. Ожидала какой-нибудь каверзы, что Ошентор обнимет, может даже поцелует (вдруг воспоминания о танцах все еще сильны), но нет. Ремек стремительно отошел, чуть ли не отшатнулся от меня. С удивлением взираю на генерала.
– Господин Ошентор, чего это вы?
– Тебе сейчас лучше ко мне близко не подходить и не прикасаться.
– А кто меня больше придушить хочет? Вы или тьма?
Ой-ой, глаза Ремека чернеют, а помещение замкнутое.
– В равной степени, Шали.
– Зачем тогда вы пришли сюда? Волю испытываете? Знаете, моя сестра, которая больше всех любит мамины булочки, тоже так делает. Объявит, что булочки больше не ест, фигуру блюдет, а потом я ее то и дело застаю над этими самыми булочками за медитацией, и знаете, обычно дело плохо заканчивается. Булочки не выживают.
– Ты не булочка, Шали, – тяжко вздохнул Ремек. – Ты целый торт.
– С тортом меня еще не сравнивали.