Шрифт:
— Что именно понятно? — уточнила Миши.
— Среди ночи капитан Флетчер встал, прошел в кабинет, упал и ударился головой. На виске четко очерченная рана, на углу стола кровь, волосы и немного эпителия, — по какой-то причине Гарсиа с трудом произнес последнее слово, выговорив его с третьей попытки. — Подозреваю, что во время смены курса рано утром, в 03:46, капитан потерял равновесие. Сила тяжести пропала, а когда включилась опять, он неудачно упал. Или плыл в невесомости, а возобновление притяжения застало его врасплох. Доктор Цзай, наверняка, уточнит время.
Краем глаза Миши заметила, что Гарет озадачен.
— Капитан Мартинес, есть ли у вас вопросы? — сказала она.
Он вздрогнул и быстро ответил:
— Нет, миледи. Я просто вспомнил, что и сам проснулся при смене курса. Интересно… может, что я что-то услышал.
Он задумался, но так и не вспомнил, что именно его разбудило.
— Думаю, что вы очнулись от сигнала о невесомости, — сказала Казакова.
— Возможно, миледи.
Миши опять обратилась к Гарсиа:
— Капитан был в форме?
— Нет, миледи. В пижаме, халате и тапочках.
— У меня нет вопросов, — сказала Миши и посмотрела на Мартинеса и Казакову: — А у вас?
— У меня есть, — сказал Мартинес. — Вы не видели, над чем работал капитан?
— Работал?
— Он же был в кабинете, и я предположил, что он работал.
— Ни над чем. Экран был выключен, никаких бумаг на столе.
— А где был ключ капитана?
Гарсиа открыл рот, закрыл, а потом опять открыл.
— Не знаю, милорд.
— Не был ли он вставлен в стол?
— По-моему, нет.
Мартинес посмотрел на Миши:
— Кажется, всё.
Миши повернулась к унтер-офицеру.
— Благодарю вас, Гарсиа, — сказала она.
Тот отдал честь и вышел. Миши обратилась к Мартинесу:
— Это вы хорошо заметили, я про ключ. Он подходит практически ко всему. — Она повернулась к столу и начала набирать код. — Я запрещаю доступ с его ключа.
Это оказалось излишним, потому что пришедший с отчетом доктор Цзай сразу положил ключ Флетчера на стол перед командующей эскадрой. Кусок пластика на цепочке.
— Это было у него на руке, — сказал Цзай.
Невысокий, с пивным животиком, Юнтай Цзай носил холеную белую бородку и седеющие волосы до плеч. Клану Цзай покровительствовали Гомберги, и он с детства знал капитана. Голос у доктора был высокий, но ровный, а в карих глазах застыла грусть.
— Из-за того, что в течение нескольких часов на корабле была объявлена тревога, я смог провести лишь поверхностный осмотр тела. На правом виске обширная вмятина, кожный покров поврежден, причиной смерти стала трещина в черепной коробке. Других ран не обнаружено. Я сделал небольшой разрез в правом подреберье и измерил температуру печени; по полученным данным вычислено, что смерть наступила 04:01, плюс-минус полчаса.
Мартинес обратил внимание, что 04:01 это всего лишь семь минут спустя смены курса, когда Флетчер, видимо, и разбил голову.
— Благодарю, лорд доктор, — сказала Миши. — Думаю, что возникнут еще вопросы и понадобится вскрытие.
Цзай опустил веки и вздохнул:
— Так точно, миледи.
Он ушел, а Миши взяла ключ Флетчера и задумчиво держала его в руке.
— Следует ли мне сделать объявление для команды? — спросил Мартинес.
— Нет, я сама. — Она выбросила ключ в мусорную корзину. — Какое жуткое совпадение.
— Да, миледи, — сказала Казакова. На ее лице тоже читалась задумчивость.
— Совпадение? — повторил Мартинес.
— Сначала Козинич, — объяснила Казакова. — А теперь и капитан Флетчер.
Козинич служил офицером-тактиком. Он умер при перелете эскадры Чен из Харзапиды на Заншаа, и его смерть открыла вакансию, которую незамедлительно занял Мартинес, новоявленный родственник Чен.
— Совпадение? — опять произнес он. — Все равно не понимаю. Я думал, что лейтенант Козинич скончался от ранений, полученных на Харзапиде.
— Нет, упал и ударился головой. — Глаза Миши горели от ярости.
Когда Мартинес вернулся к себе, ординарцы — Алихан, Эспиноза и Аютано — собирали его вещи.
— Я полагаю, что мы переезжаем в апартаменты капитана, милорд, — сказал Алихан, глядя на замершего в дверях Мартинеса.
— Наверное, — ответил Мартинес. Он пока не думал над этим.
А вот удивляться, откуда Алихану известно, что апартаменты Флетчера освободились, не стоило. Хотя официального объявления еще не было, все на корабле знали, что капитан мертв.