– Не хочешь подыхать? – понимающе спросил Тэд и добавил: – И я не хочу… А придется. Хотя у тебя еще есть шанс… Говорят, что правда и только правда способна разорвать этот аркан.

Он блефовал, но лгал, как дышал, настолько правдиво, что и сам в этот момент почти верил в свои слова. Тэду было плевать, что сказанное – обман, что снять аркан может только лишь тот, кто его создал. Или путы опадут сами, со смертью их хозяина. Главное, что Руферту об этом было невдомек.

Катала сглотнул, но в его рту все равно остался вкус злости и отчаяния. Проиграл. Просчитался в этой короткой схватке.

Руферт был из тех, кто привык рисковать, но не сумасбродно, а расчетливо. Поэтому-то, как бы он сейчас ни желал убить этого наглого блондина, который (и это было уже очевидно), никакой не праздный повеса, а минимум – наемный убийца, пришедший за его испугом, а может – и вовсе за жизнью, согласно кивнул.

Его губы сжались, по лицу катился пот вперемешку с кровью – одно из лезвий аркана пришлось на лоб.

– Все, все с–с–скажу, – хрипя, подтвердил он. – Только дураки умирают в благородном молчании. Я предпочитаю жизнь.

– А как же благородство аристократа? – Тэд сцепил зубы от боли, но его язвительную натуру это не удержало.

– Благородство… да самый благородный в этой комнате – прожженный ковер. Он один молчит, как заправский аристократ, и все терпит, – не остался в долгу катала. – Так ты подставился лишь за тем, чтобы побеседовать о благородстве? Тогда могу сказать одно: ты знаешь толк в светской беседе.

– Томас Элгрис, помнишь такого? – зло оборвал его Тэд.

Руферт выдохнул, словно из всех вопросов ему задали самый неожиданный и легкий.

– Помню–помню… Я ему знатно проигрался три года назад. Думал все, в долговую яму сесть придется. А старик возьми, да окочурься.

– А не ты ли помог ему отправиться на тот свет? – ловец впился в лицо шулера взглядом, подмечая и упрямо поджатую нижнюю губу, и расширившийся от боли зрачок, и тяжелое сиплое дыхание.

Руферт сглотнул ком в горле и через силу произнес:

– Нет, не я. Да, были мысли такие, не скрою, но не успел.

Зато огнь – прожорливая тварь, поспевал везде и всюду. Он уже закусил меблировкой и полукругом выплясывал около стены, где так по-светски беседовали двое бывших игроков.

Тэд выматерился. Зло, отчаянно.

Зря. Все зря. Этот стервец не врал. Не было ни капли лжи, ни привкуса вранья в его словах. Ловец это чувствовал. Щелчок пальцами, и путы аркана опали.

– Беги, спасайся, – не глядя, бросил Тэд.

Почему-то он был уверен, что сейчас катала не нападет, не будет добивать, и оказался прав.

Руферт отпрянул от стены, а потом удостоил раненного задумчивым взглядом.

– Это все, что ты хотел узнать?– неверяще спросил он, стоя рядом с границей ревущего пламени. – Только про то, не я ли порешил стрика Элгриса?

– Да, только это, – процедил Тэд, а катала… расхохотался.

– То есть, ты чуть не прибил меня, а у едва не угробил тебя лишь затем, чтобы прозвучало всего одно: «Нет?». Я то уже с жизнью простился, думал, что меня заказал кто-то из серебряного квартала, где я знатно подчистил карманы тамошним. А тут….

Он откинул голову назад, глядя на занявшуюся потолочную балку, и хохотал. Этот смех, отчаянный, сумасшедший, бил наотмашь, резонируя с криками за стеной пламени. Пожар ринулся и в коридор.

Смех оборвался резко. Руферт мотнул головой, и, напружинившись, был уже готов прыгнуть в огонь, чтобы потом, выбив окно, выбраться из полыхающей комнаты, когда в последний момент развернулся:

– А ты мне даже понравился, люблю психов.

– Извини, я больше по девочкам. Мужчины не в моем вкусе, – съязвил Тэд.

– Ты смотри, не зарекайся, – шутя откликнулся, Руферт. – Но если выживешь и нам удастся сведется, буду рад.