Вероника усеялась в машину, и шикарная "тачка" рванула, разрезая линию шоссе. Дорожная полиция, видя федеральные номера, лишь отдавала честь. Ехать пришлось довольно долго, поля миновали. Затем она высадилась у подземного аэродрома. Там ее вместе с несколькими чинами доставил к месту назначения транспортный самолет. Полигон находился в горах и считался сверхсекретным. Вероника спустилась в причудливо изогнутые коридоры подземных коммуникаций. Внизу раскинулся настоящий подземный город. Разведчица уселась в лифт и поехала сначала в низ, затем в бок и вперед. Сопровождающий ее офицер АНБ в конечном итоге указал на точку в электронной карте.

– Нам сюда надо.

Вероника прочертила ногтем по кубку из светящихся линий.

– Тут сам черт ногу сломит, где центральный пункт?

– Вот он. Офицер ткнул в карту - Мы уже приехали.

И впрямь на выходе их встречали агенты безопасности. Когда им предъявили пропуски, они отдали честь.

– Вай! Сколько церемоний. Вероника откланялась и пружинистой походкой отправилась в апартаменты. Титановые двери автоматически расходились в стороны. А вот и сам центр научной мысли только почему-то он сильно напоминает свалку.

В помещении с голубыми стенами на широком столе как попало, свалены различные книги и философские трактаты.

– Где Пайол? Певучим голосом произнесла она.

Из горы книг вылез довольно рослый мужчина. На Веронику он произвел сильное впечатление. Во-первых, он был негром. А чистокровный негр очень редкая раса на этой планете. Конечно здесь всего два "солнца" зима короткая и относительно теплая, длиться месяц. Ну, а в большинстве районов особенно поближе к полюсам ее и вовсе не бывает. По этому загореть не проблема. Однако именно по этому загар и не моден. У женщин в цене светлая кожа. Блондинок впрочем, тоже много, да и волосы на двух светилах легко выгорают, по этому дамы обычно предпочитают красить волосы под цвет национального флага. Хоть своего хоть звездно-полосатого чужого. Веронике впрочем, нравился диковинный флаг республики Стэлла. От него волосы становились такими загадочными и пышными. Шевелюра у негра тоже была дико раскрашенной в звездах и тонкими косичками сзади. Во рту сигара, а глаза разные один карий другой коричневый и бешеный.

Сразу видно незаурядный мужчина.

– Хелло! Дружище Пайол. Вероника протянула руку.
– Ей хлопнули по ладони.

– Хелло пташка. Чернокожий профессор подмигнул.
– С инспекцией?

– Да! Пришла тебя проведать.

– Вот, умница, а я как раз зверский стимулятор изобрел. Хочешь попробовать.

– Разумеется!
– Вероника причмокнула губами.

Профессор сунул ей бутыль. Разведчица жадно глотнула. Ей обожгло горло и сдавило спазмами. Такого противного пойла она никогда не пила. Затем вырвало.

– Вот гад что ты мне подсунул.

Негр расхохотался.

– Чистый ацетон. Сам я его пью с удовольствием.

И действительно раскрыв свою широкую пасть профессор влил в себя жгучее пойло.

– Ну, молодец. Пей голубчик - трактором станешь. Вероника показала язык.

– Бывают же на свете дураки.

Пайол ни сколько не обиделся.

– Ладно, мне эта субстанция помогает сосредоточиться и вдохнуть в себя вдохновение. Да и тебе, если хочешь достигнуть нирваны, следует это попробовать.

– Я еще не тронулась. Вероника покрутила пальцем у виска.
– Впрочем, от гениальности до безумия один шаг.

– Так сделаем его вместе.
– Профессор протянул руки, затем нежно провел по груди.

Как ни странно это бесцеремонный жест не оскорбил, а возбудил Веронику. Однако она преднамеренно дернулась, отстранившись.

– А ты еще и нахал.

Пайол расширил улыбку.

– Я всегда знаю, что женщине нужно. Вот ты хочешь секса и при этом тебе нравиться необычное и экстравагантное.
– Негр сделал эффектную паузу.
– И я могу тебе это дать.

– Да ну! Я столько перепробовала, что меня ничем ни чем не удивишь.

– А ты уверенна? Я тебе доставлю такое удовольствие, неслыханное наслаждение.
– Профессор причмокнул губами.

Вероника была настроена более чем скептически. Ну что чернокожий может ей дать - стакан ацетона?

– Что будем любить друг друга прямо здесь или...

– Надо пройти в лабораторию. Мне нравиться боль - чужая боль.
– Пайол растянул губы.
– А тебе?