Шрифт:
На ломаном велосипеде он стал доставлять конторским служащим обеды. Горячие, из дому. Получит у жены, в течение десяти минут доставляет мужу. За два часа успевал обслужить до пятнадцати клиентов. Через несколько лет на него работали семьдесят велокурьеров. Когда термосы подешевели и бизнес закончился, Вада переключился на лапшевни «Обед за восемь минут». Настоящие деньги потекли в шестидесятые, когда началась мода на супермаркеты. Но лишь на шестом десятке он позволил себе переехать из дощатой конуры в особняк и дал семье вкусить плодов богатства.
А полностью утолил вторую свою страсть, когда понял, что думать про деньги стало скучно. Позднее он передал весь капитал фонду, который пытается вернуть Земле подпорченное промышленностью здоровье.
К этому времени Вадой всецело овладела третья обсессия. Она была самая жгучая и выражалась одним словом.
Умереть.
Восемнадцать лет назад частный самолет, в котором находилась вся семья мультимиллионера – жена, дочь с зятем, внуки, – попал в тайфун на подлете к райскому острову Гуам. Сам Вада собирался присоединиться к своим два дня спустя, его задержали в Токио дела.
Добровольная смерть от тоски – это слабость, измена себе и своей карме. Он напоминал себе об этом каждый день и был честен с судьбой. Никогда так не следил за здоровьем, как в эти черные годы. Не давал себе ни малейшего послабления. Вот и теперь ехал оперироваться в Швейцарию, чтобы продлить муку бытия еще на несколько лет. Человек обязан вынести испытание жизнью до конца и не сломаться.
И вдруг Голос!
Вада сидел в пустом баре, прислушивался к себе.
Никаких сомнений.
Сегодня. И очень скоро.
Самочувствие у него нынче было приличное. Значит, не сердце.
Очевидно, самолет не долетит до Женевы.
Какой невыносимый соблазн приготовил для него изобретательный дьявол-искуситель Мара, который, как известно, является частью нас самих. Превратить свою жизнь в небесную радугу!
Ее начало – перелет через Японское море на «дугласе» в залитых кровью очках. Высшая точка – «фалькон», проглоченный тайфуном близ Гуама. Конец – крушение «боинга» среди заснеженных Альп. Что может быть прекрасней?
«Last call for Mr. Wada! Last call for Mr. Wada!» [3] – призывал Мара нервным голосом.
Чувствовал, бес, что это искушение последнее.
Вада отпил холодного чая. У чая был горький вкус победы.
В обреченный самолет он не сядет. Но и остановить рейс не попытается. Нет, Вада не боялся, что его примут за сумасшедшего. Однако кто он такой, чтобы вмешиваться в карму других пассажиров? Если их Подлинный Голос ничего им не подсказал, значит, так надо.
3
«Последний вызов для господина Вада!» (англ.)
Первое, что сделала победившая Жизнь, – заявила о своих правах через мочевой пузырь.
Старик в допотопных очках поднялся, засеменил в туалет.
До него от бара было не больше десяти метров.
Отделение для инвалидов оказалось занято.
Идти в мужской? Но в тесной кабинке возиться с мочеотводом очень непросто.
Подождать?
Из-за двери доносились приглушенные вздохи и стоны.
Вада знал по себе: когда инвалид справляет нужду, это надолго.
Придется все-таки в мужской. Слишком тяжело стоять.
Жан и Жанна
– Ых.
– Аа!
– Ых.
– Аа!
– Ых.
– Аа!
Медовый месяц у них продолжался всего десять дней. Кто же отпустит с работы на целый месяц, да еще не в сезон отпусков? Тем более, решили они. Пусть эта декада запомнится на всю жизнь.
Всем известно, что такое медовый месяц. Период бешеного спаривания. Но что тут запоминающегося? Жан и Жанна спаривались уже полтора года, с того самого дня, когда впервые увидели друг друга. И влюбились с первого взгляда. Безумно. Как говорили в старину, до гроба. Даже еще сильней.
В смысле спаривания Создатель наших тел предоставил нам не так уж много простора для фантазии. Сколько можно придумать манипуляций и комбинаций из одного выпуклого предмета, одной (окей, двух) впадин и двух языков? Такая фрикция, сякая фрикция, изменение угла, немножко акробатики, полизать тут, пощипать там. Все это было давно уже пробовано-перепробовано, безо всякого свадебного путешествия.
Поэтому план поездки они составляли вдумчиво и обстоятельно. Креатив в основном обеспечивала Жанна, у нее было лучше развито воображение. Жан только соглашался и восхищался.