Комната Дениса была вдвое больше ее и делилась на зоны: спальную (с такой огромной кроватью, на какой поместилось бы человек пять) и зону отдыха, в которой стоял мягкий уголок, столик, плазма не стене. Вдоль одной из стен тянулись стеллажи из темного дерева. И чего на них только не было, начиная от книг и заканчивая всякими эзотерическими штучками. Захотелось подойти и рассмотреть все это поближе, но Кира не рискнула. Она и так задержалась, пора было уносить ноги.

А еще комната Дениса была отделана в темных тонах, чисто мужской стиль. А вот портьеры на окне были, напротив, светло-бежевыми, но плотными, не пропускающими света, за счет чего тут тоже царил полумрак. Ну и кто бы сомневался, что веранда его окажется поистине гигантской, разве что, чуть меньше комнаты. А вот вид с нее открывался такой же великолепный, как и с ее веранды. Горы-то одни и те же. И снова Кира восторженно замерла на несколько минут, разглядывая их сквозь панорамное окно.

Она так увлеклась разглядыванием гор, что даже не засекла момент, как ситуация изменилась.

– У англичан есть пословица… – раздался за спиной ленивый голос, растягивающий слова на манер песни. Кира дернулась и резко развернулась. Лучше бы она этого не делала. Перед ней стоял совершенно голый Денис, и на коже его блестели капли воды. Все это время он был в душе! – В русском переводе она звучит: Любопытство сгубило кошку, – и он медленно двинулся к ней.

А ей что прикажете делать? Выдавливать спиной стекло и кидаться в пропасть, чтобы только не сгорать от стыда за собственную выходку. И как ей не смотреть туда, что так и притягивает взгляд?

– Что мне с тобой сделать, Кира? – приблизился он к ней вплотную. – Ты нарушила мою территорию, вторглась в святая святых.

– Ты не говорил, что этого нельзя делать, – пискнула Кира и попятилась, но только уперлась в стекло.

– А об этом нужно говорить? – склонился он к ее лицу, обдавая то теплым дыханием, обволакивая ее облаком чего-то чисто мужского, с примесью хвои и цитруса.

– Я уже ухожу, – сделала попытку вскользнуть Кира, но он ей не позволил.

– Чуть позже, – опустил он руки ей на плечи, пригвождая к месту. Какой же он высокий! – мелькнула шальная мысль, которую тут же затмила другая – паническая: «Он меня сейчас поцелует!» – Должен же я наказать тебя, – голос его снизился практически до шепота.

– Нет! – помотала головой Кира. – Ты должен «понять и простить», – вспомнила она фразу из какого-то комедийного сериала.

– Это не про меня, – проговорил он ей в губы, практически касаясь тех своими. А потом неожиданно лизнул их. – М-м-м… вкусно! – довольно проговорил. – А язычок у тебя такой же вкусный? – прижался он к ее губам, раздвигая те языком.

Как получилось, что ответила ему на поцелуй, Кира и сама не поняла. Только эмоции, что нахлынули разом, смели все разумные мысли. И это было… крышесносно! Никто еще не целовал ее так. А если и целовали, то она не испытывала и десятой доли того, что испытала под натиском его губ. Они терзали и ласкали одновременно, подчиняли и дарили, обещали и не давали… Она не понимала, долго ли длится поцелуй. В какой-то момент связь с реальностью исчезла, как и все, что окружало их. Остался только он и она, и их соединенные губы, смешанное дыхание.

Денису пришлось поддержать ее, чтоб не упала, когда поцелуй прервался по его же инициативе. Только тут поняла, что обнимает его за шею. Резко отдернула руки, приходя в себя. Но так и не получилось хоть что-то сказать. Только и могла, что смотреть в его черные непроницаемые глаза.

– Все, можешь идти, – проговорил он, и голос его прозвучал хрипло.

– Тогда, отпусти меня, – пробормотала Кира. Он все еще продолжал держать ее за плечи.

Денис отступил на шаг, и в этот момент взгляд Киры замер на его члене, который выглядел сейчас совсем не так, как еще недавно. Теперь он был готов ринуться в бой, как и с ней творилось что-то невероятное – внизу живота все пульсировало. Ни разу она так быстро и настолько сильно не возбуждалась. А когда мелькнула мысль, что хочет почувствовать его в себе, Кира запаниковала всерьез. Ведь совсем не за этим она сюда ехала!

– Я мужчина, Кира, и реакция на тебя у меня естественная, – с усмешкой пояснил Денис, ни грамма не стесняясь собственной наготы. – И целуешься ты классно! Может, повторим? – сделал он вид, что снова хочет приблизиться.

– Нет! – дернулась Кира и поспешила к двери.

– Ну не сейчас, так в другой раз…

Покидала его комнату под тихий смех ее хозяина. Какая же она дура! Правы англичане – кошке лучше не совать свой любопытный нос, куда не просят, а иначе… Иначе ее сгубит собственное же желание.

***

Какое-то время Денис продолжал смотреть на дверь, за которой скрылась любопытная беглянка, а потом вышел на веранду. Солнце палило нещадно, но с гор дул прохладный ветерок. То что надо ему сейчас, чтоб остудить пылающие разум и плоть.

С этой девушкой было что-то не то. Только вот что? Что именно он почувствовал? Ну кроме неуверенности в себе и неустроенности в личной жизни? Она как будто сама подсознательно стремилась все разрушить. Но зачем? Первый раз он встречал такую ауру, что вроде и не отталкивала от себя, но предупреждала, что трогать ее опасно. И было еще что-то, но настолько смутное, что Денис даже не мог разобраться, из какой это области. Когда смотрел на нее, она не казалась ему чужой. Но с этой девушкой он точно не знаком. Память на лица у него фотографическая, и ее-то уж он точно запомнил бы. Таких красоток не часто можно встретить. И кстати, о своей внешней красоте она тоже была довольно низкого мнения. Это уже из области заниженной самооценки. Придется с ней серьезно поработать. И начнут они уже сегодня вечером.

То ли дело Ганс. Проблемы этого качка плавают на поверхности, даже в сознании копаться не приходится. Стелется перед женушкой, вот та и вытирает об него ноги. А когда и это надоело, сделала его и вовсе рогоносцем. Слабак! Разве ж так можно с женщинами. Вот их где нужно держать! – сжал Денис кулак. И ласку выдавать порционно, как и комплиментами не задаривать. Тогда и на шею садиться не будут, да и собственная голова куда как легче без развесистых-то… Даром, что Ганс с виду грозный, а в душе мягче воска – лепи из него не хочу.