– Опять что-то случилось?

– Я собирался о том же спросить тебя, - Алиас сел рядом с Джаретом на растрескавшуюся скамейку.
– Но кажется, уже знаю ответ.

– Тогда оставь меня в покое.

– Слушаюсь и повинуюсь, - некромант оттолкнулся от скамейки, но Джарет схватил его за руку.

– Подожди. Расскажи, как идут дела у Герберта.

– Сложно, - Алиас уже репетировал дома этот разговор, но все заранее приготовленные слова вдруг вылетели из головы. Он разволновался.
– Джарет, я считаю, что Герберт не освоит магию. Одного таланта недостаточно, чтобы стать волшебником.

Джарет тряхнул головой.

– Поясни свою мысль.

– У Герберта получается колдовать примерно так же, как у меня — сочинять стихи на эльфийском языке. Я знаю, как произносить слова, могу подобрать рифмы, но стихи будут ужасные, потому что я не могу постичь всего смысла слов. А Герберт не способен постичь смысла магии. Он наглухо закрыт. Его талант срабатывает, только когда он находится в сильнейшем волнении. Но это путь в пропасть.

– Хочешь сказать, он не может черпать силу из внешних источников?

– Именно. Он их просто не чует. Тебе придется постоянно делиться с ним силой. Но всё равно без понимания процесса он не сможет полноценно колдовать. Это будет работа на износ.

– И что ты предлагаешь?

– Ничего. Я не знаю, что делать.

– Может, он просто ленится? Наказывать не пробовал?
– Джарет выразительно помахал стеком.

– Я уже всё пробовал. Он боится боли, но это не выход. Постоянный страх убьет у него всякое желание заниматься. А поощрения вообще не срабатывают. Он слишком избалован.

– Мда...
– король гоблинов задумался.
– Ладно, после Йоля я его заберу и сам посмотрю, что можно сделать.

Алиас знал, какое значение фейри придают празднику зимнего солнцестояния в Верхнем мире. Даже Самхейн не мог сравняться по размаху с Йолем. Последнее время фейри уже не бесчинствовали в мире людей две недели, но всё еще появлялись в тех местах, где сохранилась магия. А уж гоблины — тем более. До праздника оставалось меньше недели.

Мимо пролетела стайка фей. Алиас проводил их глазами.

– Что-то они расплодились за последнее время, - озабоченно пробормотал он.

– Только ты еще не начинай!
– вспылил Джарет.
– Можно подумать, я саблезубых тигров разводить решил!

– Зачем они тебе? В смысле, феи, а не тигры.

– Пригодятся, - загадочно ответил Джарет.
– До встречи, Алиас. Постарайся не отвлекать меня больше до Йоля, договорились?

От чего именно короля гоблинов не следует отвлекать, некромант уточнять не стал. Но домой вернулся в глубокой задумчивости.

– Алиас!
– подозрительно встревоженный Герберт встретил его на крыльце.
– К тебе гномы приходили. У них что-то случилось в швейной мастерской.

– Неужели?

– Да, и они очень просили прийти срочно!

– Герберт, да когда же ты поймешь, что врать мне бесполезно?
– Алиас принюхался.
– Ты что натворил?!

Он отбросил Герберта с дороги и ринулся в дом. Запах шел со второго этажа. Улики догорали в камине, но Алиас и так уже понял, что именно произошло.

– Кто тебе позволил брать книги из моей библиотеки?!
– некромант скривился так, словно у него разболелись разом все зубы.
– Герберт, это был единственный полный экземпляр «Черной курочки»! Что ты пытался сделать?!

– Вызвать джина, - отозвался вампир из холла.

– Иди сюда! Немедленно!

Герберт крайне неохотно поднялся в гостиную.

– Собирай вещи, - приказал Алиас.
– Все побрякушки до единой. Больше ты их не увидишь. Оставь только ту одежду, которую я тебе покупал. Остальное — в сундук. Я сегодня же верну всё гномам. О боги, какое счастье, что ты уже через неделю переезжаешь в замок!

– Почему через неделю?
– всполошился Герберт.

– К сожалению, раньше Джарет не может тебя забрать. До Йоля он занят, - Алиас пошевелил кочергой в камине. Книгу было жаль до слез. Но при мысли, что через неделю дом опустеет, стало еще горше.

Герберт поник. Эти две недели были для него непростыми, порой даже болезненными, когда Алиас выходил из себя во время занятий, но счастливыми. Таким живым он не ощущал себя даже до обращения. И вот — всё рушилось.

– Только без истерики!
– прикрикнул Алиас, уловивший намерение ученика.
– Это не обсуждается. Ступай, собирай сундук. И учти, я прекрасно помню, что у тебя есть, до последней сережки!

Герберт закусил губу, мотнул собранными в хвост волосами и скрылся в своей комнате. В эту ночь он впервые за две недели не пришел ночью к Алиасу.