Он двинулся вперёд, и...

– ...где это я?

Человек шёл теперь гораздо медленнее. Путь пролегал через небольшую лощину, расщелину даже, почти по колено в воде, но рельсы всё равно были видны даже небрежно кинутому взгляду. Дома, стоящие над расщелиной, по обе её стороны, человеку ни о чём не напоминали: слишком незнакомая архитектура, слишком непонятная местность.

Человек сошёл с рельс, чтобы рассмотреть её получше, и удивился, как устал, потому что сделал, казалось бы, всего пару шагов, но впору ложиться и спять прямо тут. Может быть ещё не прошла прошлая усталость? На это трудно было бы ответить. Человек шёл вперёд.

Воздух был непривычно влажный, тяжёлый, попахивающий болотом. В домах, стоявших выше, не чувствовалось совершенно никакого присутствия и защиты никакой, подобной той, что была в домах в деревне человека, тоже ощутить не получалось.

– Может потому что это чужие дома? Хм... чужие дома. Может я не чувствую чужие дома? Хотя нет, чувствовал же их в посёлке... может это наоборот - ничьи дома? Похоже, что так. Зайти, что ли?

Но, нет, он не стал. Дома хоть и не вызывали никаких чувств - вот в этом-то и была проблема, что они ничего не вызывали. Слишком пустое место всегда вызывает подозрение.

Поэтому человек шёл, просто шёл по колено в воде, чувствуя рельсы под ногами.

И снова не садилось солнце.

И снова никуда не бежали облака, небо оставалось недвижимым.

Человек уже начал догадываться почему, и поэтому он совершенно не удивился, когда услышал откуда-то из окна одного дома:

– Эй, ты! Ты живой!

– Конечно я живой!
– закричал он в ответ

– Ну так давай, лезь сюда! Вечереет уже, куда ты на ночь глядя пойдёшь?
– голос был женский.

Человек улыбнулся и сошёл с рельсов. Осмотрелся вокруг, увидел узкие ступеньки, врезанные в крутой склон: очевидно, кто-то живший здесь раньше озаботился этим, чтобы спускаться к реке. Поднявшись наверх, человек снова повертел головой туда и сюда.

– Чего смотришь, вот она я, ты!

Домик, в дверях которого стояла женщина, смотрелся совсем маленьким на фоне остальных: одноэтажный, краска на его досках облупилась, заборчик его был низкий и тоже видавший лучшие времена. Приближаясь к дому, человек всё лучше и лучше видел женщину сквозь стремительно сгущающиеся сумерки. Пожилая, в цветастом платье, чёрная. Не измождённая, но худая. Груди её почти не проглядывались через ткань. Пара чёрных, жёстких волосинок выбилась из -под платка.

Человек прошёл через калитку и подошёл к крыльцу.

– Красиво у вас тут.

– Да. Местечко отличное, чужак, хотя живу я тут совсем немного - всю жизнь, но уже успела это понять!
– женщина хлопнула себя по бокам и хохотнула.
– Болота, сосны и орхидеи... Откуда ты идёшь?
– она покачала головой и тут же сказала дальше, сама себе, не человеку.
– Хотя, какая, чёрт возьми, разница... Откуда-то издалека. Видел бы ты себя! Тебя же плевком переломить можно!

Человек неуверенно улыбнулся.

– Заходи в дом. Выспишься, поешь, а дальше будем решать что с тобой делать.

И спорить с ней не хотелось.

Она прошла внутрь, скрывшись в темноте помещения. Человек тоже прошёл за ней и не успел нагнуться, задев головой висящий прямо над дверью пышный лисий хвост. Как раз в этот момент и наступила ночь. Спустя пару часов человек, лежащий в тёплой постели, обтеревшийся перед этим водой, заснул. Фиолетовая луна мягко светила на него через окно.

Рано утром человека разбудила женщина.

– Вставай и иди на задний двор, сполоснись хорошенько, ты же толком не отмылся вчера. А потом завтракать.

Действительно, запах по дому распространялся незнакомый, но аппетитный.

Человек вышел из дому прямо в трусах, а потом, увидев, что женщина из дома не выходит, снял и их. Покачал головой.

Тело раньше у него было слабым телом обычного мужчины его возраста, несмотря на работу в огороде и по дому. Живот, бока, бёдра - лишний жир, общая одутловатость, человек свыкся с этим, научился с этим жить. Теперь же он увидел, как отощал. Раньше он был полон, но не более того. Теперь же - нездорово худ.

Он зашёл в дом взбодрённый холодным обливанием, но понурый.

– Что такое?
– женщина суетилась над кастрюлей, в которой что-то булькало

– Очень тяжело идти, куда я иду.

– Куда?

– В город, - человек сел за небольшой круглый столик.
– Достать еды. Думал, что смогу дойти быстро, но всё оказалось... я вообще-то сюда пришёл из одной пустыни. Человек, которого я там встретил, сказал, что это дно высохшего моря.

– Как интересно! А что он ещё рассказал?

– Да в основном о себе, - человек задумался, вспоминая.
– Про то, какой он был когда-то сильный, а потом постарел и стал слабый, что собрался куда-то идти, но его лошадь умерла...