Я смотрел на Макса - смеющегося, расслабленного, спокойно чувствующего себя за рулём велосипеда и не мог поверить в то, что происходит. Мы едем купаться, мы едем исправлять последний его изъян. А надо ли мне это?

Додумать на этот счёт я не успел. Мы приехали.

Оставшись в одних плавках, пошли в воду. Я с завистью смотрел на атлетичное тело Макса: на тугие мышцы, перетянутые жилами, кубики пресса и икры футболиста и думал о том, что ему впору учить меня плавать, а не наоборот. По сравнению с ним я был ничто - мешок с мукой, груда теста. Более-менее стройным я стал только в универе, но небольшой дряблый живот остался на всю жизнь.

– Готов?
– Спрашиваю я.

– Да.
– Без сомнений отвечает Макс. В его глазах твёрдая уверенность, губы сжаты, мокрая загорелая кожа медью блестит на солнце. Он походил на греческого бога, сошедшего с Олимпа к простым смертным. И вдруг моё желание помочь ему резко пропало. Наставник во мне умер, оставив место лишь завистливой крысе. Ненависть вперемешку с завистью с новой силой захлестнули меня.

– Ты в порядке?
– Обеспокоился Макс, заметив мою задумчивость.

– Да, прости, - я натянуто улыбнулся.

– Слушай, пока не начали, я кое-что хотел сказать.
– Макс на миг замялся, потом выпалил.
– Короче, спасибо тебе за всё!

– За что?
– Я был ошарашен.

– Я же говорю, за всё! Ты всегда был верным другом. Мы дружим уже семь лет, представляешь? Это не так и мало, но и немного. Где-то посередине или самое начало долгого пути... не знаю! Вот станем взрослыми и умными, я скажу тебе правильные слова.

– Когда будем сидеть в твоём генеральском штабе и объедаться печеньками?
– Я подмигнул.

– В точку!
– Расхохотался Макс.
– Ладно, не будем тянуть время. Готов?

– Я-то готов. А ты?

– Так точно!

И мы пошли от берега к середине. Вода омывала щиколотки и бессовестно поднималась выше, облизывая ноги, бёдра, животы. И вот, стоя по грудь в воде, Макс с лёгким испугом посмотрел на водную гладь впереди нас. Ободряюще посмотрев на Макса, я протянул ему руку. Он с благодарностью кивнул и сжал мою ладонь с такой силой, что я невольно ойкнул. И мы двинулись дальше, держась за руки, словно мифические герои навстречу судьбе. Как два рыцаря, вызвавшие на бой многоголовую гидру. Воины Солнца - в них мы играли, когда были младше. Макс сжимал мою руку, словно ребёнок, держащийся за материнскую ладонь, зная, что он под защитой и все беды пройдут стороной, все враги падут, а небо всегда будет таким же ясным, как сегодня. Он всецело доверял мне и верил в меня гораздо сильнее, чем я сам - это забавляло и бесило одновременно.

Вода уже подступала ко рту и пришло время плыть. Макс бледен как труп.

– Давай!

Я отпускаю его руку и плыву. Перевернувшись на спину, я осторожно погрёб руками, чтобы видеть друга. Секунда, вторая, третья и Макс поплыл. Да! У него получилось! Помню его глаза - напуганные и верные - как у пса. Огромные карие напуганные глаза. Смешно.

Неловко, как маленький ребёнок, он грёб руками, а ноги маленьким бойким моторчиком помогали ему сзади. Красота! Даже учитывая то, что последний раз он плавал восемь лет назад, у него получалось очень хорошо. С каждой секундой его движения становились уверенней и чётче, и он уже плавал лучше, чем я. Сейчас, будучи взрослым человеком, я понимаю, что при его физической подготовке это было как два пальца, но тогда, в тот день я злился. Потому что не осталось в мире тех вещей, которые я делаю лучше Макса!

Он плыл довольный собой. Увидел меня и тоже перевернулся на спину. Да он будто рождён в воде и выращен рыбами!

Друг мой довольно хохотал в небо. Брызги воды отлетали от него хрустальными чешуйками, солнечные лучи с удовольствием ласкали его тело и даже птицы защебетали, несмотря на жару. Подо мной же вода кипела, а сверху собирались тучи, настолько я злился на него. Помнится, я подумал, что на самом деле всё это розыгрыш. Что Макс просто решил посмеяться надо мной-неудачником и соврал будто не умеет плавать, чтобы потом уделать меня, унизить и в очередной раз показать, что я хуже, чем он. Я не понимал, что ему, в отличие от меня, нечего доказывать. И некому.

Я не желал слушать и видеть веселье Макса, а потому поплыл к берегу, оставив "друга" в одиночку радоваться жизни.

Когда я уже выходил из воды, то услышал крик за спиной. Кричал Макс. Сначала я не обратил внимание, но потом, сквозь свою толстую шкуру обиды смог понять, что Макс в беде и кричит о помощи.

Я развернулся и увидел, что Макс барахтается, бьёт руками по воде и пытается кричать, словно тонущий пёс. Он кричал, а вода попадала ему в рот. Он захлёбывался и смотрел на меня, как на спасительную тростинку. А я смотрел на него, но даже не пошевелился. Скорей всего, у него онемела нога, поэтому он начал тонуть. Я просто стоял. Мои ноги омывала вода, сердце спокойно отстукивало привычный ритм.

Макс перестал кричать. Голова его погрузилась в воду, а за ней и дёргающиеся руки. Последнее, что я увидел - пальцы, согнутые в конвульсии. На поверхности остались лишь пузыри, да ровные круги. Потом и это пропало.

Я улыбнулся, оделся, насвистывая мелодию из "Индиана Джонс" и поехал в деревню сообщать о несчастном случае на озере.

Той же ночью Макс явился ко мне. Во сне или наяву - не знаю. Вопреки расхожему мнению он не был опухший, а с его тела не стекала вода бесконечным потоком. Нет, он сидел на краю кровати бледной тенью, белесым призраком. Он внимательно смотрел на меня глазами полными грусти и боли. Глаза - единственное, что казалось живым в этом призраке Макса. Помню, мне стало не по себе. Страх и стыд за содеянное запоздалыми порицателями пришли ко мне.