Всё это время она жила с братьями в Бостоне, иногда наведываясь в практически вторую столицу Америки, чтобы быстрее освоиться. Ведь, как известно, Нью-Йорк — это один из самых шумных и многолюдных городов. Майклу нравилось бывать здесь, ощущать, видеть всю эту энергию, наполнившую это место. Джон предпочёл оставаться в стороне и не принимать ни взглядов Венди, ни старшего брата.

Около месяца Венди вообще не решалась заговорить с ними о родителях и о доме. Она слишком боялась услышать правду, потому что подсознательно уже догадывалась о том, что они ей ответят. Потом же мысли об этом сами собой скрылись в глубинах её сознания, стоило только ей пойти в школу. Братья, на самом деле, не настаивали на этом, считая, что, прожив больше ста лет в одном возрасте, не обязательно возвращаться в давно забытое детство. Но забытое ли?..

Однако Венди настояла на том, чтобы закончить обучение, как полагается. Пришлось не обращать внимания на их бесконечные предупреждения о том, что сейчас изучают всё не так, как раньше, правила совершенно иные и прочие подобные вещи, под конец уже раздражавшие её.

Да, современная школа действительно очень отличалась от той, в которой училась она много-много лет назад. Однако цель пребывания учеников там ничуть не изменилась — знания и, пожалуй, умение выживать в обществе. Дарлинг была заранее готова к неожиданной нагрузке, как в моральном плане, так и в физическом.

И, наконец, однажды, во время совместного ужина, когда оба весело болтали, делясь впечатлениями после просмотра нового вышедшего фильма, девушка неожиданно выпалила:

— Я хочу поехать домой.

— И вот, когда тот крутой чувак чуть было, чуть было не упал в пропасть, я подумал… Что? — слова сестры сбили Майкла с мысли, и он слегка нахмурился, пытаясь решить, продолжить дальше то, что он хотел сказать, или осмыслить её слова. Будучи на эмоциях, парню не нравилось, когда кто-то резко обрывает его. Это было в его характере, благодаря многим годам, тоже проведённым с Пэном и другими Потерянными мальчиками.

Но, прежде чем Майкл успел что-то сказать, Джон, умеющий подходить к каждой ситуации с умом, поинтересовался, поправив очки в чёрной оправе:

— Домой? Ты имеешь в виду Лондон?

— Да, — голос почти не дрожал, хотя по телу пробежала неприятная дрожь, свидетельствующая о её волнении.

— Но зачем? — успев остынуть, Майкл с недоумением взглянул на неё. — Родители уже давно умерли, а дом…

Ему пришлось замолчать под предупреждающим взглядом другого Дарлинга. Венди отчаянно ловила каждое его слово, и, не стерпев, решила раскрыть все карты:

— Он ведь сохранился? — теперь уже было почти невозможно утаить ту надежду, что проскользнула в её тоне. Надежду на положительный ответ.

Братья пару раз переглянулись, очевидно, совместно, но молча решая, стоит ли говорить правду. Можно было наблюдать, как Джон, даже забывший о своей любимой ветчине, посылал снова Майклу «мысленные» предупреждения, которые явно больше не имели сильного влияния.

— Сохранился, — быстро проговорил младший брат, теперь игнорируя старшего. — Но мы не возвращались туда уже очень много времени, Венди. — Джон неодобрительно покачал головой. — Наверняка там всё покрылось толстым слоем пыли, если ещё дом и вовсе не снесли.

— Такое возможно? — спустя год для девушки до сих пор многое было в новинку.

— Вполне, — тут уже Джон решил присоединиться к их дискуссии. — Если нас никому не удалось найти… Конечно, я почти уверен, что дом в полной сохранности, но есть крошечная доля сомнения, учитывая, какие сейчас ныне люди.

— Ну, если почти уверен, то тогда всё в порядке, — успокаивающе обратился к Венди Майкл, заметивший на её лице что-то, напоминавшее страх за столь дорогое место. Он знал, что их чувства гораздо слабее чувств, которые испытывает сестра, стоит ей вспомнить о месте, где она провела свои первые четырнадцать лет в полном счастье, но, видимо, такое долгое счастье возмещается несчастьем, раз в семь больше точно. И почему такая несправедливость?

— Так… Вы позволите мне поехать? — ей не хотелось тянуть слишком долго, поэтому она перешла к главному вопросу, даже на миг затаив дыхание — так это было для неё важно.

— Тебе? То есть одной? — вопросительно вскинув брови, Майкл тяжело вздохнул, словно так пытаясь взять свои эмоции под контроль.

— Эм… Да.

Оба вновь замолчали. Обычно они быстро всё разруливали, но сегодня был особенный случай. Была бы девушка на их месте, то, может, поняла бы их. А так юная Дарлинг лишь мысленно их молила, чтобы уже поскорее кто-нибудь из них дал ей определённый ответ. Да — прекрасно, нет — ничего не поделаешь, но лучше узнать это сразу, чем томиться в ожидании, тешить себя бесполезными надеждами, только лишь затуманивающими разум. Уж подобные чувства Венди не раз переживала, когда томилась почти что всё время в неуютной клетке.

— Венди, мы абсолютно не против, но… — оба брата говорили почти одновременно, — одна… Это же может быть опасно!

— Ты понимаешь, что в любой момент с тобой может случиться что угодно?

Что же, такой реакции ей и следовало ожидать. Ведь в нынешнем времени лишь они её единственные опекуны, отвечающие за неё полностью. К тому же тут нельзя не упомянуть и об их родственных чувствах. Дарлинги любили Венди и, как это бывает, боялись оставить её одну даже на пару часов в доме, опасаясь, что её похитят и повторно упрячут на сотню или больше лет. Что уж тут говорить о поездке в Лондон на несколько дней?