— А это безопасно?

Верзила фыркнул.

— Не волнуйся, всё будет хорошо, — заверила Юдоль.

Чувствуя себя непроходимым кретином, я подошел к порталу, пошарил в серой мгле, пытаясь нащупать артефакт. Пальцы наткнулись на что-то твердое, грубое. Потянул на себя.

Птичий череп.

Поздравляем! Вы прошли 90 % квеста "Вещь в себе"!

Я положил птичий череп в карман плаща. Развернулся к тропе, когда меня окликнула Юдоль.

— Новенький…

Сильный удар в голову потряс. Перед глазами вспыхнуло, будто кинули головешку в костер, подогнулись ноги. Боль сковала сознание. Девушка схватила меня за шиворот, подняла, будто я вешу легче котенка, и врезала кулаком в солнечное сплетение, отчего перехватило дыхание.

Тщетно пытаясь вздохнуть, вновь упал. Пытаюсь закрываться локтями, но это все равно что бороться со смерчем. Удары сыплются один за другим, буквально поднимают меня в воздух.

Противно хрустнуло, грудь обожгло.

— Ты слишком слаб, новенький, — сказала Юдоль, запыхавшись. — К тому же ничем не помог братьям, когда мы вышли на поляну. Зачем ты тогда нужен? Ты дерьмо на сапоге! Бесполезный ублюдок! С сегодняшнего дня я буду тебя обучать и только посмей ослушаться. — Её слова доносились словно через толстый слой ваты. — И у тебя теперь новое имя, новенький. Полудурок.

Разбитые губы кровоточат, из разбитой брови течет кровь, заливает глаза.

— Не надо… — прошептал я.

— Старое имя ты должен заслужить. И что ты разлегся, Полудурок? Вставай и вали к хозяину корчмы. И только попробуй сбежать! — Она сплюнула. — Не будем терять время. План такой: возвращаемся на тракт к Капитану, ждем, пока ты, новенький, передашь это дерьмо хозяину таверны и получишь награду, а потом отправляемся в путь. Усек?

Я провалился в спасительную тьму забытья.

Жизнь приобретает смысл, когда находишь цель. Например, хотя бы день обойтись без побоев и порезов. Или оказаться в городе и попытаться сбежать. Или заставить чертову лошадь слушаться. Или досыта наесться и вдоволь напиться. Или… Можно продолжать бесконечно. Я скован невидимыми цепями. И остается надеяться, что когда-нибудь смогу вырваться на свободу.

А желательно вообще выйти из игры. Порой, сидя в седле и слушая бесконечное цоканье копыт, я пытаюсь представить настоящий мир. Воображение рисует причудливые места, скупо наполняет их деталями. Вижу внутренним взором асфальтовые дороги, бесконечные лабиринты домов, сделанные из бетона и железа. Вижу серую хмарь неба, извергающую потоки ядовитой зеленой воды. Модератор прав: что-то все равно просачивается из памяти, даря надежду обрести свободу.

Мы семь дней в пути. И каждый день напоминает предыдущий. Завтрак, короткая утренняя тренировка, дорога, дорога, дорога, привал, дорога, долгая изматывающая вечерняя тренировка, сон… Затем опять по новой. Однако я все равно подмечаю некоторые изменения. Например, забыл, когда в последний раз видел тучи. Лазурное чистое небо радует глаз. Солнце греет сильнее, и больше не напоминает гигантский сияющий глаз бога, следящий за каждым моим движением.

Изменился и сам лес. Стал менее враждебным, что ли. Или просто я привык? По крайней мере, защебетали птицы, нередко на пути попадаются дикие животные — зайцы, скунсы, лисы и даже лоси. Не знаю почему, но при виде их всегда испытываю дикий восторг, словно ребенок, получивший игрушку.

И хотя гули по-прежнему нападают на нас, но они стали слабыми и медлительными, поэтому справиться с ними могу даже я. Единственное, что ввергает меня в первобытный ужас — великаны. К их грохоту и воплям невозможно привыкнуть. Но обычно они держатся от тракта подальше, предпочитая горы и озера.

В группе по-прежнему царит скрытое напряжение, которое ощущается скорее нутром, чем разумом. Никто ни с кем не разговаривает, лишь Юдоль порой рассказывает мне, где находимся, как называется эта дорога и почему, мать твою, я такой кривожопый. Но меня, по крайней мере, больше не избивают до полусмерти, хотя ежедневную порцию тумаков получаю.

…Я сижу на поваленном стволе дерева возле костра и смотрю за тем, как Верзила подбрасывает в него щепки. Языки пламени красиво танцуют, лижут ветки, сухо пощелкивая. По левую сторону от меня на траве лежит Болтун. Юдоль и Капитан сидят напротив. Все молчат после ужина — несоленой овсяной каши с жестким, как резина, валяным мясом.

Впервые за то время, что я в группе, привал устроили у тракта, в негустом подлеске. Солнце клонится к закату, тени удлиняются, становятся гуще. Небо багровеет. Через час появятся первые колкие точки звезд, выплывет полная луна и посеребрит лес.

— Скоро будем у цели, Полудурок, — сказала Юдоль.

Я кивнул.

— Сколько еще?

— День, может, два. Не больше. Нас встретит Привратник и отведет к чудищу.

— Вы же возьмете меня с собой?

— Ты уже с нами, — ответила Юдоль.

— Я не к тому. Вы позволите мне сражаться?

— А зачем ты, Полудурок, еще нам нужен?

Этот короткий странный диалог тоже элемент каждодневной рутины. Но мне нравится выпытывать крупицы знаний у Юдоль. Хотя она и старается сказать как можно меньше. Из группы нас слушает лишь Капитан — седовласый жилистый старик с пронзительно голубыми глазами.