«Вот как? И почему же?»

Голос моего дяди сделался холодным как лёд. «Потому что в противном случае ты добьёшься того, что твоего мужа убьют».

Он помедлил, давая своим словам отложиться в сознании.

«Мири,– послал он все ещё жёстким голосом.
– То, что он делает, и так достаточно опасно. Разве ты не можешь просто поверить, что он действует в твоих интересах?– он помедлил, его мысли сделались более смиренными.
– И нет, я не говорю, что он убил тех мужчин. Или что он совершил те террористические атаки в Техасе или Луизиане. Я понятия не имею, совершал он это или нет. Но если да, я не виню его за это... и ты не должна. Проблема намного крупнее этого».

«Вот как?– я позволила ему ощутить своё злое неверие.
– Это крупнее этого? Серьёзно, дядя?»

«Да. Так и есть,– он снова помедлил, затем добавил.
– Дело в выживании наших видов, Мириам. Дело также в выживании человеческой расы... так что если тебя беспокоят человеческие потери, тебе стоит помнить об этом, - мысли моего дяди сделались жёстче.
– Тебе определённо не стоит проливать слезы по Дэвиду Гаррисону. Он ответственен за большее количество человеческих смертей, чем ты можешь себе представить. Куда больше, чем может унести дюжина террористических атак».

Моя злость лишь усилилась. «Сейчас ты толкнёшь речь об ужасах капитализма, дядя? Потому что, ну серьёзно, избавь меня от этого».

«Нет, Мириам,– холодно послал Чарльз.
– Сейчас я говорю тебе, что знал Гаррисона. Он и его когорта Уолл-стрит содействовали некоторым аспектам перемирия, которое у нас было с вампирами».

Мой свет снова ощетинился, хоть я и постаралась его контролировать.

«Какого черта ты несёшь?– послала я.
– В чем именно перемирию нужно было «содействовать», дядя Чарльз?»

«Мири, - я буквально видела, как мой дядя качает головой.
– Тебе нужно оставить это в покое».

Мои мысли сделались холодными. «Нет. Мне нужно, чтобы ты объяснил мне, какого черта ты несёшь. Что повлекло за собой перемирие? Ты собираешься мне сказать? Или это мне тоже придётся спросить у Блэка?»

Я почувствовала, как он вздыхает.

Между нами повисло молчание. В этот раз оно длилось дольше.

В это время я чувствовала, как мой дядя вновь размышляет, а в его свете проплывает раздражение.

Он вздохнул, источая своего рода поражение.

«Ладно. Мы в этом по горло. Полагаю, ты должна знать остальное,– его мысли сделались жёстче, более деловыми.
– Ты уже знаешь, что я торговал людьми. Что ты могла ещё не сложить воедино, так это то, почему я это делал».

Мои мысли оставались холодными. «Вообще-то я над этим не особо задумывалась. Я решила, что причиной были деньги. И ещё полное отсутствие совести».

Чарльз послал нетерпеливое подтверждение. «Да. Конечно, деньги. Отчасти это, и я не собираюсь извиняться за данный факт, племянница. Я начал эту борьбу с нуля. Даже с меньшего, чем нуль. Я имел людей, чья жизнь являлась целиком и полностью моей ответственностью - твоих людей, Мириам. Нам нужны были ресурсы, чтобы соперничать на мировой арене. Для этого пришлось нарушать правила».

Выдохнув светом, он позволил своим мыслям сделаться более отрывистыми.

«Но была и другая причина, Мириам. Более крупная. После наших изначальных сражений с вампирами они потребовали дани. Платежи являлись одним из условий перемирия,– его мысли приняли мрачный оборот.
– Они не хотели денег, Мири».

Помедлив и дав осознать его слова, он продолжил тем же прямолинейным тоном.

«Я прекратил поставки этой дани, как только они похитили твоего мужа в Лос-Анджелесе. Вампиры были недовольны. Ещё до того переворота, в котором убили Константина, я получал угрозы. Я также получал официальные запросы... включая несколько от Гаррисона и его фирмы, поскольку они управляли логистикой поставок дани, которая посылалась из нескольких точек по всему миру, включая две локации здесь, в Соединённых Штатах».

Мои руки на бегу сжались в кулаки. Увеличивая длину шагов, я изо всех сил постаралась осмыслить эту информацию.

«И дети тоже?»– послала я наконец.

В этот раз мой дядя не колебался.

«Да,– прямо послал он.
– Поставки делились на проценты, в отношении пола и возраста поставляемых. Отчасти это делалось для маскировки друг друга от разоблачения, отчасти для сокрытия их пищевых привычек...– отвращение коснулось мыслей моего дяди.
– Константину и остальным показалось, что мы можем продемонстрировать свои добрые намерения, помогая им в попытках оставаться неприметными. Мы согласились, что это можно проделать более эффективно, маскируя поставки под работорговлю для секса и других работ. Конечно, это предназначалось не только для их питания, но львиная доля направлялась именно туда».

Эмоции Чарльза оставались скрытыми и недоступными для меня. Однако я чувствовала, что он наблюдает за моей реакцией, оценивает мой свет своим.

Когда я не заговорила, он продолжил.

«Ты помнишь мужчину-«видящего», с которым твой муж имел дело в Париже?– послал он.
– Григуара? Того, что держал женщину-видящую, прикованную к полу?»

Я поморщилась. «Да,– обдумывая его слова, я ощутила, как моё горло сдавило, а дыхание начало обжигать лёгкие.
– Иисусе. Он не просто притворялся вампиром. Он действительно был одним из них».