– Им, нет! У нее взгляд добрее, не такой колючий и брови вразлет, лицо более одухотворенное, и подбородок не такой тяжелый, она… она очень нежная…

– Очень ценная информация, - саркастически заметил Ганимед, - Ора, я портрет для опознания личности рисую, а не акварель, предназначенную радовать твой глаз!

– Объясняю, как могу! Не нравится! Ничем помочь не могу!

– Можешь! И прекрасно это знаешь. Эфалид принесет тебе сейчас твой капучино, поэтому будь добра – сосредоточься и дай сосредоточиться мне.

Хотя дело было не в капучино, вернее не столько в капучино – злость почему-то тут же испарилась, даже не помахав на прощанье ручкой, оставив Пандору наедине с ее совестью, которая отчаянно требовала сделать все возможное, чтобы в кратчайшие сроки найти молодую ведьму. Сосредоточившись, она сделала несколько точных, дельных замечаний к эскизу и с удивлением отметила:

– У тебя получилось! Она именно такая, какой я ее вижу! И ты смог передать нежность и одухотворенность ее образа!

– Не вижу ничего удивительного. Он эмпат. Это то, что он делает лучше всего – понимает и передает чувства других. – остудил пыл Пандоры вошедший Эфалид.

– Ваше капучино с ромом, миледи! Кое-кто особо настаивал, чтобы он был именно таким же, как тот, что Вам не дали допить с наслаждением, - подмигнул он ей.

– Спасибо, - ее благодарный взгляд сначала задержался на Ганимеде, затем вернулся к Эфалиду. Затем пригубила напиток, который оказался даже еще лучше, чем она помнила.

– Теперь приступим к волшебству, - потирая руки, Эфалид взял набросок портрета и загрузил его в сканер.

– Псэфочка, девочка моя, кажется, тебя сегодня ожидает бессонная ночь, - проговорил он, нажимая на кнопку «искать».

– А вы уверенны, что эта ваша программа ее найдет? – с сомнением спросила Пандора.

– ПСЭФ моя программа и она особенная, – гордо заявил Эфалид.

– Дай догадаюсь «Поисковая Система Эфалида», - понимающе улыбнулась Пандора.

– Ну, особенная она не только этим. ПСЭФ осуществляет поиск на основе перекрестных ссылок и алгоритма релевантности. Это означает, что если хоть одна фотография нашей ведьмы хотя бы однажды попала в сеть. Причем, неважно как попала: пересылалась по почте, была выложена в социальных сетях или просто хранится у кого-то на телефоне, Псэфочка найдет не только ее, но и всю соответствующую ей информацию, с указанием процента точности совпадения. Единственный недостаток ПСЭФ – является ее же достоинством: она ищет тщательно, но долго. В общем, если нашей ведьмы нет в базах данных Интерпола и прочих подобных ФБР, ЦРУ или Мосад организаций – Псэфочке предстоит бессонная ночь.

– В этом мире почти невозможно спрятаться так, чтобы не нашли, - подтвердил Ганимед, - в магических мирах, для поисковых заклинаний важно иметь хоть какую-то привязку к разыскиваемому, а в мире технологий – достаточно обладать необходимой технологией.

– А как часто вам приходится расследовать дела, подобные этому, ну когда маг-преступник, подчищает следы магии за собой?

– В большинстве случаев профессиональные маги-злоумышленники не оставляют магических следов. Следы остаются только в том случае, если преступление было совершенно непредумышленно или дилетантом или просто кто-то помешал подчистить следы, - ответил ей Ганимед.

– Магический след – это такая же улика, как отпечаток пальца или образец ДНК. Магия каждого мага уникальна. Сильный эмпат, как Ганимед, например, имея образец магии – сможет почувствовать ее на расстоянии ста метров от владельца. А дальше сама понимаешь – уже дело техники, - добавил Эфалид. – Кстати, а как часто в Греции совершались магические преступления? И как вы к этому относились?

– Магические преступления были достаточно редким явлением. Дело в том, что вред, нанесенный с помощью магии, считался отягощающим обстоятельством первой степени, и карался ослеплением – и неважно приводило ли магическое вмешательство к смерти или нет. В зависимости от тяжкости преступления преступник мог быть приговорен либо к пожизненной службе на благо республики либо к смерти.

– Или … или – жестоко! – резюмировал Эфалид.

– Не совсем или … или… Пожизненный приговор в свою очередь подлежал пересмотру в зависимости от состава преступления либо каждый год, либо раз в пять лет. Но, даже в случае помилования, однажды признанный виновным в магическом преступлении – оставался слепцом на всю жизнь.

– Магов-преступников ослепляли, потому что тогда это был самый верный способ лишить их возможности применять самостоятельно магию? Но при этом можно было использовать их силы и знания? – снова поинтересовался Эфалид.

– Да, в Древней Греции верили, что глаза – это зеркало души. И ослепленный маг теряет способность творить магию, лишившись их. Но в большинстве случаев активной силы это так и есть. Исключение составляют только телепаты.

– А кто выносил подобные приговоры – ты? – Ганимед задал вопрос отстраненно, но чувствовалось, что он ее осуждает.

– Нет. Суд присяжных, - несколько с вызовом ответила она. После чего она задала вопрос, который Ганемед ждал от нее, но никак не сейчас:

– А как получилось, что ты ждал меня? Именно ты ждал меня? Насколько я знаю Гестию и Афину – они никогда бы не доверили меня тебе!