Теперь конечности мужчины вздрагивали лишь время от времени, мозг выдавал последние вспышки бури. Наконец старик обмяк. Клэр снова проверила его пульс и обнаружила, что он ровный и стабильный.

— Вот видите, все в порядке, — заявила кассирша. — Он всегда отходит.

— Ему нужно наложить швы. И провести неврологическое обследование, — сказала Клэр. — Кто его лечащий врач?

— Раньше был Помрой.

— Да, но сейчас кто-то же должен прописывать ему лекарства, раз он нездоров. Кто-нибудь знает историю его болезни?

— Почему бы вам не спросить у самого Уоррена? Похоже, он очнулся.

Клэр перевела взгляд на старика и увидела, что его глаза медленно открываются. Хотя вокруг стояли люди, он смотрел вверх, на небо, как будто видел его впервые.

— Господин Эмерсон, — позвала она. — Вы можете посмотреть на меня?

Некоторое время он молчал; казалось, забылся, наблюдая за медленным дрейфом облака.

— Уоррен!

Наконец мужчина перевел взгляд на нее, и его бровь удивленно вздернулась, словно старик пытался понять, почему незнакомая женщина обращается к нему.

— У меня был приступ, — пробормотал он. — Верно?

— Я доктор Эллиот. «Скорая» уже едет, и мы отвезем вас в больницу.

— Я хочу домой…

— Вы разбили голову, нужно наложить швы.

— Но у меня кошка… кошка дома.

— С кошкой ничего не случится. Кто ваш доктор, Уоррен?

Казалось, припоминать ему было трудно.

— Доктор Помрой.

— Доктор Помрой скончался. Кто сейчас ваш доктор?

Старик покачал головой и закрыл глаза.

— Неважно. Это уже не имеет значения.

До Клэр донесся приближающийся вой сирены. «Скорая» притормозила у тротуара, и оттуда показались два санитара.

— О, так это Уоррен Эмерсон, — заметил один из них таким тоном, будто встречался с одним и тем же пациентом ежедневно. — У него что, очередной припадок?

— И довольно серьезная рана на голове.

— Ну что, старина Уоррен, — обратился к мужчине санитар, — похоже, тебе придется прокатиться с нами.

Когда «скорая» уехала, Клэр уже не могла сдерживать ярость. Она поглядела вниз, на кровь, которая застыла на асфальте.

— Это неслыханно, господа! — воскликнула она. — Неужели никто не попытался помочь ему? Неужели вам всем все равно?

— Они просто напуганы, — ответила за всех кассирша.

Клэр обернулась к ней.

— По крайней мере вы могли бы уберечь его от травмы. Припадок — это ведь не заразно.

— Мы не припадка боимся. А его.

Клэр недоуменно покачала головой.

— Вы боитесь старика? Да что он вам сделает?

Ее вопрос остался без ответа. Клэр вглядывалась в лица людей, но ни один из них не решился взглянуть на нее. И никто не проронил ни слова.

Когда Клэр добралась до больницы, врач реанимации, уже залатавший рану на голове Уоррена Эмерсона, царапал что-то на дощечке с зажимом.

— Пришлось наложить восемь швов, — сообщил Макнелли. — К тому же у него было незначительное обморожение носа и ушей. Видимо, долго находился на холоде.

— Минут двадцать как минимум, — сказала Клэр. — Как думаете, ему требуется госпитализация?

— Ну, его припадки — это хроническая проблема, а по неврологии у него вроде бы все в порядке. Но он здорово ударился головой. Трудно сказать, с чем была связана потеря сознания — то ли с приступом, то ли с травмой черепа.

— У него есть лечащий врач?

— В настоящее время нет. По нашим записям, последний раз его госпитализировали в 1989 году по предписанию доктора Помроя. — Макнелли поставил свою подпись в реанимационном расписании и поднял глаза на Клэр. — Хотите взять его себе?

— Как раз собиралась предложить, — ответила она.

Макнелли передал ей старую больничную карту Эмерсона.

— Приятного чтения.

В папке хранились записи о госпитализации Эмерсона в 1989 году и краткие отчеты о вызовах врачей «скорой», скопившиеся за несколько лет. Она открыла страницу, датированную 1989 годом, и узнала каракули доктора Помроя. Это была скупая запись, отразившая только основные факты:

Не обнаружилось ни предыдущей истории болезни, ни записи о социальном статусе пациента — никаких свидетельств, что инфицированная ступня имеет отношение к живому человеку.