– Может, она тебя не любит? – прищурилась я, садясь в машину после него.

– Любит, просто боится признаться себе в этом, – улыбнулся он.

– Что ж… я, в общем-то, не против вас. Но мне всё равно нужно домой. Поговорить с Джело. Подкинешь?

Я открыла нашу комнату и поразилась тишине. И пустоте. Там был наведен порядок, нигде не валялось ничего лишнего, и никого не было. Ни Джело, ни Энтони. Может, ещё не пришел со школы? Хотя нет, тут явно кто-то был. Прибрался и ушел на свою смену? Туда ему ещё было рано сегодня. Я огляделась, не видя нигде его вещей. Меня пробрало страшное подозрение. Увидев на столе сложенный листок бумаги, я ахнула, охваченная нехорошим предчувствием. Подкравшись к столу, я несмело зашуршала листком, разворачивая его текстом к себе. Я тут же узнала почерк Джело, хотя он никогда не писал мне писем. Я видела только его школьные тетради.

«Привет, Шилла! А впрочем, скорее прощай. Да, я решил попрощаться именно так. Прости за трусость. Ты улетишь к тому, кого по-настоящему любишь, а у меня не хватит смелости отпустить тебя вживую. Я буду хвататься за тебя до последнего, если такая возможность представится, если я увижу тебя, но я не хочу делать тебе больно. Ты сказала, что тебя разрывает выбор, поэтому я возьму на себя эту ответственность. Поверь, мне совсем не проще уйти, чем тебе решить, как поступить. Я не буду писать того, что ты просила не говорить, поэтому лучше лишний раз извинюсь. Прости меня за всё, что было не так. Будь счастлива, Шин Шилла!»

Я держала это короткое послание и давилась эмоциями. У меня не было слов. Он подумал, что я уеду не сегодня – завтра, и ушел, не выдержав, не дождавшись того момента, когда я махну рукой и брошу его ради другого. А это теперь должно было произойти не раньше, чем через девятьсот восемь дней, после которых меня ждал долгий и упорный поиск Химчана, потому что он отказался, улетая, дать когда-нибудь какой-нибудь знак и сообщить о себе. Уже отходя от стола, я заметила лежавшие деньги и вытащенную из телефона сим-карту. Джело оставил всё, чтобы не оставить себе и мне пути обратно. Я опустилась на стул, сжав в руке его прощальное письмо. Я догадывалась, что он, наверное, сменит работу и уедет куда-нибудь, чтобы забыться. Я знала Джело, он так и сделает. Ещё один человек, которого я любила, исчез, оставив меня по моей же собственной вине. И не на кого было злиться. Нужно было просто жить, переживать время без них, без изменений, которые были не в моей власти. В моей власти было только терпение и ожидание. И уверенность в себе, чтобы не сойти с ума, пока счастье не удостоит меня своим вниманием.

* в Южной Корее так называют тюрьмы

** В Южной Корее совершеннолетие в 20 лет

Полтора месяца спустя. 14-ое февраля, вторая половина дня, Сеул.

Войдя в прихожую, я скинула сумку с плеча и она с шумом рухнула на пол, но тут же вспомнив о порядке, я подтянула её за ремешок обратно и, подойдя к тумбочке, аккуратнее, элегантным жестом примостила её рядом с другой, лежавшей там. Не сделав и трех шагов дальше, я споткнулась о кошачью игрушку и громко чертыхнулась. То есть, выругалась матом.

– Шилла, прекращай грязно разговаривать! – услышала я возмущение Херин из гостиной. Закатив глаза, я скорчила рожицу, пока никто не видел и, распрямив лицо, прошла дальше, представ перед девушкой.

– А не надо было разводить столько животных! Зачем мы взяли с собой всех-всех кошек из особняка? Надо было часть отдать вместе с собаками, в питомник, – не думая так, а просто злясь, предложила я. Едва не вывихнутая лодыжка жаждала мести за созданную опасность.

– Химчану бы это не понравилось, – не поднимая взгляда от ноутбука, делала в нем свои дела Херин. Наверное, переводила очередную документацию для очередной фирмы. Она произнесла железный довод. Подобным мы руководствовались в своей начавшейся на троих совместной жизни, как библейскими заповедями. Пора было создать книгу: «Что нравится и не нравится Химчану», чтобы облегчать трудности взаимопонимания и всегда иметь под носом бытовые правила. – Ты почему задержалась после школы? Ты должна была часа два назад вернуться. Я тебе звонила.

– Ой, ну не корчь из себя мамочку, – я уселась рядом с ней и механически начала пялиться в экран, где она что-то быстро печатала, – я встречалась с Джейдой, посидели в кафе, поболтали. Телефон не слышала, наверное.

– И как она? Что нового? – полюбопытствовала Херин, отвлекаясь от своего занятия.

– Отлично, - я подтянула под себя ноги и обняла подушку, кладя её на колени. – Место Ти Сола теперь занимает Серин, Санха его правая рука. Криминальный мир никуда не делся, там лишь сменилось руководство. Зато Джейда теперь не шлюха, а невеста одного из крутых парней, как и Сэй. А Юла работает в клубе, в ресторане. И тоже больше собой не торгует. И, надеюсь, не пьёт.

– Хорошие новости, - за тот месяц, что мы жили здесь, переехав к Дэниэлу, я успела в подробностях рассказать ей всё обо всех, с кем раньше водилась и имела общее прошлое. Теперь Херин знала о них так, будто сама была с ними знакома. Одна из кошек запрыгнула к нам на диван. Я погладила её, пока девушка сохраняла и закрывала файлы, с которыми возилась, иногда посматривая на меня. Я больше не стриглась, хоть и обесцвечивалась, и мой новый, более женственный имидж, явно нравился Херин сильнее. – А как в школе?