Грегоф помотал головой, содрогаясь от воспоминаний. Нет, он слишком сильно любит Айви, чтобы поступить с ней так. Ее живые, лучистые глаза не должны заледенеть, засочиться хоть каплей той мертвой, обреченной злобы, что когда-то он рассмотрел в глазах Клодины….

«В конце концов, у меня есть Энви» – решил он, кивнул себе и в очередной раз потер ладонью грифонью голову.

Так решение было принято. Остановив свой выбор на Энви и не получив от той отказа, Грегоф вздохнул со спокойной душой – герцог Тэсский без обещанной невесты не останется…

***

Теплые струи блестящими змеями струились из разверзнутой пасти мраморной львицы и с веселым звоном обрушивались в небольшой бассейн. Над ним плотным облаком стоял пар – горячий источник выглядел оазисом, посреди укрытого снегом сада. Единственное оживленное место среди оголенных, черных вишен и белой земли.

Теплые струи омывали девичье тело. Упругое и молодое, оно почти сливалось с окружающими источник снегами в своей холодной бледности. Длинные темные пряди струились по гибкой спине, тянулись мягкими щупальцами к нежной ложбинке над упругими ягодицами.

Перед мраморной чашей уныло топтались две камеристки в меховых накидках. Они уже растянули в стороны широкий квадрат махрового полотенца и подготовили длинный овечий тулуп. Они уже замерзли, а юная госпожа все никак не хотела выходить, все нежилась в теплой воде, подставляя ладони горячим брызгам.

Нагая красавица не ведала, что кроме послушных служанок за ней наблюдает еще одна пара внимательных глаз…

Энви замерла, прячась за корявой старой яблоней. Глядя, как плещется в горячем источнике Айви, она в очередной раз сравнивала себя с сестрой. Голая Айви казалась еще совершеннее Айви одетой. Стройные ноги, тонкая талия, округлые бедра и гладкий живот. Без корсетов и юбок ее превосходство выглядело слишком очевидным, и Энви ощутила привычный укол зависти. Не глядя в сторону сестры, она бесшумно двинулась к стене замка, чтобы подняться по лестнице на галерею и в окружную дойти до собственных покоев, но потом передумала и, прогуливаясь, побрела вдоль аллеи окоченевших яблонь.

Зависть. Энви ничего не могла с ней поделать. Наверное, это чувство жило в ее сердце с рождения. Оно росло, развивалось и крепло вместе с ней. Энви пыталась справиться с завистью, но зависть раз за разом одерживала победу. Попытки борьбы сменились смирением. И теперь Энви принимала все свои чувства как должное.

Тем временем, верные камеристки укутали Айви в полотенце, обернули поверх теплым тулупом и увели в покои.

Энви осталась одна. Скрестив на груди руки она, бродила между спящих деревьев сада. Все прикидывала да раздумывала, так и не решив для себя пока, как реагировать на услышанную от отца новость о будущем замужестве. Наверное, выйти замуж за герцога – это хорошо. Он не стар и хорош собой – по крайней мере, так рассказывал о нем отец-барон.

Замкнутая, скрытная и сдержанная Энви никогда прежде не задумывалась о проблемах брака и отношений между женщинами и мужчинами. Эта часть жизни была для нее чем–то последовательным, самим-собой разумеющемся. Энви никогда не была влюбчивой или страстной натурой. Она всегда оставалась расчётливой и прагматичной, по крайней мере, хотела казаться такой.

«Брак – сделка, не более того, – убеждала себя Энви, гуляя по саду, – и герцог Тэсский – лучшее, к чему можно стремиться в этом деле». Наверное, ей стоило прыгать от счастья до потолка, но эмоции были на нуле. Никакой особой радости юная баронесса пока не испытала. Рассудительная Энви не могла успокоиться ни отыскав в собственной голове ответ на один весьма важный вопрос. Раз перспективы грядущего брака так хороши, с чего вдруг заупрямилась Айви?

***

Солнечные лучи падали на устланный волчьей шкурой пол кареты. За окнами ровными рыжими полосами мелькали стволы сосен. Пара бородатых мохноногих лошадей бежала дружно, в ногу. Две чубарые кобылы давно свыклись ходить в одной упряжке и точно повторяли движения друг дружки. Карета стояла на зимних полозьях, тянуть ее было бы легко даже одной лошади. Над полозьями в стороны торчали пустые штыри осей. Колеса лежали на крыше – ожидая прибытия в Тэсс.

Из всех тринадцати земель Союза герцогство Тэсс слыло самой богатой и обширной территорий. Здесь простирались щедрые леса, полные дичи и деревьев ценных пород, здесь текли реки богатые рыбой и зеленели свежими травами луга. По слухам, Тэссу уступал даже южный Террахим – вотчина самого короля, который, к слову сказать, приходился герцогу Фретту дальним родственником.

Так как герцогство находилось гораздо южнее Эдиншира, климат там был теплее. На разъезженных дорогах в это время года снег не лежал, зато распутица царила такая, которая на родине Энви обычно наступала лишь в середине весны.

От ворот родного замка следом за каретой дочери ехали трое гвардейцев из личной гвардии барона Эдинширского. Сопроводив баронессу до Флёнда, что лежал ровно посреди пути из Эдиншира в Тэсс, они передали молодую госпожу королевским рейнджерам из Тесского гарнизона и отправились восвояси. Здесь, в Союзе, отряды рэйнджеров, которых еще называли «зелеными стрелками», считались личной гвардией короля, и патрулировали союзные земли под предводительством закрепленных в каждой местности шерифов.

Когда-то на заре Союза, объединившего воюющих друг с другом феодалов в единое сильное государство, королевский пост был признан формально, ведь Союз на то и союз, чтобы дать равные права всем его участникам. Именно поэтому первые короли играли роль весьма символическую, но постепенно королевский трон укрепился, оброс личной гвардией и тайными службами и теперь в Союзе, как и в любом другом государстве король являлся главой всех территорий, оставив землевладельцам-феодалам право высказывать свою волю на уровне союзного Совета…