Канцлер незаметно нажал кнопку под столом. Пусть Гир и Орс теперь сами разбираются со своим дезертиром и его любовницей.

— Ну так что, господин канцлер? Или вы уже передумали? Вызвали подмогу? Я видела, как вы нажали что-то под столом. Так что будем делать, господин канцлер? Я пущу себе пулю в висок в любой момент. Лейтенант Гарт вам это подтвердит. Так вы будете меня слушать или станете ждать группу захвата?

— Госпожа Мирр, ну зачем же так драматизировать. Никто не собирается причинять вам вред...

— Я говорю не о себе. Я говорю о лейтенанте Рифусе Гарте. Он обвиняется в том, чего не совершал.Если с него снимут обвинения, я готова сотрудничать по всем интересующим вас вопросам. И только так. Иначе я пущу себе пулю в висок. Лейтенант Гарт вам подтвердит это. Он и так не знает, как скинуть мои пальцы.

— Госпожа Мирр... лейтенант Рифус Гарт обвиняется по очень серьёзным статьям...

— Мне плевать. Ваш кодекс для меня пустой звук. Как и наши правила безопасности в лаборатории для вас. Я не предлагаю вам сделку. Это смешно. Но если вы хотите получить информацию о программируемых вещих снах... — Алби замолчала, ожидая реакции канцлера, — вы её получите только в одном случае.

— Госпожа Мирр...

— Где ваша группа захвата? Ну где? Я последний раз повторяю: либо вы оставляете в покое лейтенанта Гарта, либо я пускаю себе пулю в висок. Я видела смерть, господин канцлер. Я уже не боюсь её. Вы даже не представляете, что такое смерть. И я не желаю вам это узнать.

Гарт обливался холодным потом. Всё пошло не то что не по плану, всё пошло чёрт знает как. Он предупреждал Алби, чтобы сидела тихо, и вот, пожалуйста, что бы вы думали... Он держал палец на спусковом крючке, нежно обхваченный тонкими пальчиками Алби. И девушка говорила вместо него, говорила тихо и спокойно, как человек, уже увидевший смертный приговор, но не придающий ему никакого значения. «Алби, да что с тобой...»

— Я в последний раз спрашиваю, господин канцлер.

— Милая Алби, девочка моя, я прошу вас, не стоит перехлёстывать... Лейтенанту Гарту никто не предъявит обвинений сверх имеющихся... но он обвиняется...

— Я в курсе, в чём он обвиняется. Он рассказал мне это в подробностях. Мои требования вы слышали.

— Ну хорошо, хорошо, Алби, милая моя, ну что вы... Ну зачем вы так... — Канцлер потел лысиной. О таком повороте Гельт Орс его не предупреждал. — Поймите, дорогая, ни ваша смерть, ни смерть лейтенанта Гарта никому не нужна, более того, она бессмысленна. Понимаете, бессмысленна. «Где этот сучий потрох Орс. Я не великий спец по переговорам с душевнобольными, да ещё держащими руку на спусковом крючке. Кажется, этот дезертир сам в шоке от своей возлюбленной, держится хорошо, но скоро психанёт по-любому...»

— Господин канцлер. — Гельт Орс вошёл очень медленно, чтобы не спугнуть эту парочку психов. То, что он увидел, заставило его трижды припомнить Рону Гиру «стокгольмский синдром». «Рон, научись уже мне верить, дружище. Если я говорю, что девочка способна на это, ну что тебе мешает учесть этот фактор... Как ты их будешь брать, когда у неё пальцы на спусковом крючке, и это не Гарт. Это она сама. Она не боится расстаться с жизнью. Ей плевать на эту жизнь. Господи, да что она перенесла, раз так бестрепетно смотрит сейчас на меня?»

— Меня зовут Гельт Орс. Я уполномочен вести с вами переговоры.

— Поинтересуйтесь у господина канцлера, он в курсе моих требований.

— Гарт. — Секретарь обращался непосредственно к лейтенанту. — Обвинения против вас строятся на пустом месте. Надо очень сильно постараться, чтобы приписать вашей беседе с Эрвином Вайльдом столь фатальный исход.

— Вы не к тому обращаетесь, господин Гельт Орс. — Молодая блондинка, сжимающая пистолет у своего виска и прижимающаяся к Гарту, смотрела в упор равнодушными зелёными глазами, вселяющими в секретаря неприятное ощущение неопределённости. — Вам следует говорить со мной, а не с лейтенантом Гартом. Вы ведь за мной охотитесь, не так ли?

— Госпожа Мирр, за вами никто не охотится. «Говорить, говорить, не затыкаясь, не давая ей вставить слова, господи, да кто ж знал, что в этом тандеме главная она...» Ваши разработки крайне заинтересовали правительство. Я признаю, действия бригады были поспешными, чрезмерными, и я приношу вам глубочайшие извинения за ваше вынужденное пребывание в этом ужасном месте. Лейтенант Рифус Гарт всего лишь выполнял приказ. Ни он, ни капитан Рон Гир не желали вам зла. Это ужасное недопонимание, которому нет извинений. Я всецело понимаю лейтенанта Рифуса Гарта, когда он решил избавить вас от этого кошмара, пускай ценой своего звания. Алби, девочка моя, поверьте мне, никто, я подчёркиваю, никто не желает вам зла...

— Мне никто и никогда не желал зла. Ни в вольере, ни во Внешнем мире, ни здесь. Все вокруг были просто лесными эльфами, жаждущими исполнить любое моё желание, как в сказках. Только сказки эти были с плохим концом.

«Внешний мир?! Так вот где пряталась эта парочка... Господь Всемогущий, неделя во Внешнем мире... неудивительно, что у этой девушки ледяные глаза. Кто был во Внешнем мире, тот в цирке не смеётся. И Гарт потащил её туда?! И она там выжила?! Всеблагая Матерь Божья, да как с ней говорить, с человеком, который видел Смерть воочию, пережил неделю запредельных кошмаров... ей и впрямь всё равно. Эти глаза не лгут. Даже этот отморозок, Гарт, сомневается, а она уже всё решила...»