Врэт опёрся на стол костяшками пальцев и наклонился в сторону двух ведьм.

— Вы за весь день ни одна не сказали ни слова.

— Мы разделяем вашу радость, мой повелитель, — проговорила Тилия с подчёркнутой искренностью, — и не хотели мешать удовольствию, которое по праву принадлежит только вам.

— Это точно. — Кожа Врэта между тёмными глазками зловеще сморщилась. — Приготовься, моя королева. Мы едем на охоту!

Он отвернулся от банкетного стола, и чёрная броня с громким щелчком встала на место, оставив открытым только заострённое лицо.

Леди Вон вздрогнула и дрожащей рукой взяла Тилию за руку.

— Ты должна сделать то, что мы танцевали, — сказала Тилия, сжимая её руку.

— Если даже мне придётся умереть, — пообещала леди Вон с расширенными от страха глазами, — весь Ирт будет знать, что мы танцевали.

— И что это такое? — донёсся громовой голос Худр'Вра с другого конца зала.

— Паванна Богини, мой повелитель, — тут же ответила Тилия.

— Богини? — спросил Властелин Тьмы из тёмного проёма. — Что ещё за чушь? Или предательство?

— Ни то, ни другое, мой повелитель. — Тилия встала и обошла стол, подходя к нему. — Я убедила леди Вон сделать так, чтобы все ведьмы Ирта вспомнили древнее почитание Матери Жизни, Той, Кто Порождает Все. Не приходится сомневаться, как мы сегодня видели, что многие страдания необходимо вынести ради Властелина Тьмы.

— И при чём тут Богиня?

— Она учит нас смирению, мой повелитель. — Тилия подошла ближе, говоря с покорной искренностью. — Как все люди Ирта смирятся перед вами, так и она учит нас принимать всё, что даёт Ирт, доброе и злое. Это и есть значение знаменитой цитаты из Висельных Свитков: «Богиня даёт. Жизнь отнимает».

— Точно сказано. — Он отвернулся. — Ромат!

Бородавчатый полугном снова натянул на себя кожу из света и стоял, высокий и красивый, среди одетых арлекинами мастеров Чарма. Он немедленно отошёл от красочной группы и подошёл к Врэту, склонив голову.

— Мой повелитель, искатели сейчас уже делают.

— Подойди, — сказал Врэт, выступая из своей брони. — Хочу поговорить с тобой откровенно.

Тилия шагнула прочь, но Врэт жестом вернул её.

— Идём, Тилия, — холодно улыбнулся он. — Ты мне дороже всего. Мне бы хотелось, чтобы ты это видела.

Они прошли через широкий зал в мраморный альков, выложенный узором из чередующихся горгулий и херувимов. Тилия встала возле крылатого пилястра, вырезанного в виде каменного ангела, и смотрела, как Врэт и Ромат подошли к высокому завешенному окну, испускавшему морозный свет.

— Смерть стольких моих змеедемонов ослабила меня, — признался Врэт и повернул Ромата к себе лицом.

— Воспользуйтесь Дорзеном для отдыха, мой повелитель, — предложил Ромат с щедрой улыбкой.

— О, я воспользуюсь чем захочу, — заверил его Врэт. Губы Ромата нервно задрожали.

— Вы недовольны мной, мой повелитель?

— Доволен, недоволен. — Длинные ноздри Врэта раздулись. — Какая разница для сумасшедшего?

Ромат задрожал и даже не сделал попытки скрыть свой страх.

— Мой повелитель, я никогда не говорил, что я хоть на миг в это поверил, никогда! Это говорили призраки!

— Да, призраки. — Врэт выпятил нижнюю губу, и близко посаженные глазки забегали, рассматривая красивое лицо Ромата. — И они правы. Но я тебе это говорил, и ты знаешь, что это правда.

— Вы много перестрадали на Тёмном Берегу.

— О да. — Линии бровей Врэта приподнялись. — А вот тебя там не было.

— Но я теперь здесь, чтобы служить вам, мой повелитель, — ответил Ромат дрожащим от страха голосом.

— И ты мне теперь нужен. — Бегающий взгляд Врэта стал тяжёл, на висках выступила испарина.

— Вам больно, — заметил Ромат.

Врэт ничего не сказал. Глаза его смотрели из-под нахмуренных бровей, закаменелые в ужасной значительности. В каждой из капелек испарины на переносице ухмылялся крошечный отполированный череп.

— Вы снова хотите меня убить! — захныкал Ромат.

— Нет, Ромат. — Врэт говорил спокойно, хотя на шее и на висках у него бился пульс. — Я не хочу брать твою жизнь.

Дрожащими руками он расстегнул жёлтую кольчугу и отодвинул пурпурную тунику, обнажив бледный костлявый торс.

Ромат заскулил, увидев пульсирующую плоть между рёбрами Врэта.

Врэт застонал сквозь стиснутые зубы:

— Я хочу взять твою душу!

Грудина его вздыбилась и кожа разошлась, брызнув кровью.