Худр'Вра назначил огров командовать трудовыми лагерями и позволил брать им долю добычи, но Ралли-Фадж должен был за ними наблюдать и следить, чтобы заключённые служили Властелину Тьмы, а не своим надсмотрщикам. Кроме того, работать должны были только городские жители и привилегированные классы. Те, кто был мусорщиком, или те, кто жил на дне общества Ирта, аборигены и кочевники, должны были получать долю сокровищ, вытраленных с приливных мелей.

Эти задачи Ралли-Фадж возложил на Вороньего Хлыста, хотя и отметил, что трудовой лагерь и приливные мели остаются в его обходе — он не хотел рисковать немилостью Властелина Тьмы.

Иногда он заставлял себя обходить лагерь в своей физической форме, чтобы его видели и знали его власть. Чтобы выполнить это со своим теперешним бескостным телом из одной только кожи, он приказывал змеедемонам привязывать себя к перекладине между двух крепких столбов. На твёрдом железном дереве были закреплены амулеты — жезлы силы в выдолбленных верхушках столбов, талисманы на концах, соединённые с перекладиной и кожей колдуна проволокой чармопровода, амулеты из мелких костей и тыкв. Двигаемые Чармом, столбы шли как ходули, заострённые концы отбивали ритм на каменных полах дворца.

На грунтовых тропах трудового лагеря и на песчаном берегу Чарм приподнимал его на волос от земли, и он мог идти по любой поверхности, даже по воде. Но это пугало всех — и пленников, и огров, и снижало производительность.

И потому в эту ночь, удостоверившись, что пэры в своих камерах терпят смертную муку, он не велел привязывать свою кожу к столбам. В бестелесной форме он спустился по пандусам, где сидели, как на насесте, змеедемоны, на болотистую Дорогу. Она вилась между вывернутыми тушами деревьев, задирающих к небу разлапистые корни размером с холм, и разбитые стволы светились гнилушками и лишайником. Болотный туман стелился под арками леса и клубился вдоль пути.

На закате трудовой лагерь пустел. Два дежурных огра надзирали за горсткой заключённых, оставленных вычищать уборные и работать на кухне. Измазанные экскрементами золотари блестели как саламандры. Огры расхаживали перед бревенчатым складом, где хранили свои сокровища, и их мускулистые тела двигались с неожиданной лёгкостью, а мелкие лица внимательно следили за заключёнными.

Ралли-Фадж вошёл в передние ворота, связанные из бамбука, открытые, чтобы рабочие могли вывезти отходы и выгрузить их в болото. Убедившись, что в лагере всё в порядке, колдун вышел через задние ворота, где разбитая колёсами дорога вела к фургонам, которые тащили вдоль берега рабочие, собирая выловленные из прилива сокровища.

Более тысячи мусорщиков шлёпали к морю под нависшими лианами и занавесами мха. Огры подгоняли их длинными узловатыми дубинами и грубыми окриками, и летали биолюминесцентные мотыльки, привлечённые светом факелов в фургонах.

Вороний Хлыст, тёмный, как кусок ночи из-за своих чёрных волос-перьев и топорообразного лица, стоял в одном из фургонов, понукал запряжку рабочих идти быстрее, обещая блатные места на отмелях. С его появлением производительность труда в лагере увеличилась. Он в отличие от огров не терроризировал мусорщиков, а заинтересовывал рабочих — этому он научился, управляя фабрикой. Он давал премии в виде еды и отдыха тем, кто работал хорошо, и тщательно подбирал и переставлял бригады, чтобы не было соперничества и споров.

Ралли-Фадж ценил опыт Вороньего Хлыста, но все равно постоянно показывался ему на обходах, чтобы тот знал, что за ним наблюдают. Колдун залез на трясущийся фургон и открыл маскообразное лицо с пустыми глазницами и круглым ртом с ярким синим огнём языка.

— Кто эти новые пленники? — спросил он голосом более звучным и менее шепелявым, чем его физический голос. Повернув пустые глаза к здоровенному мужчине с мохнатой светлой гривой — меткой зверя, впряжённому рядом с маленькой, похожей на мышь женщиной, он добавил: — На тебя не похоже подобрать такую неудачную пару.

Вороний Хлыст склонился в приступе страха и почтения. Неожиданное появление колдуна всегда вызывало у него потрясение. Это был человек-призрак, живой мертвец.

— Хозяин, у меня есть на это причины, — произнёс он, понизив голос, чтобы услышал его только призрак. — Это двое, которых я знаю по Заксару и по переходу через Каф.

— Которых ты ненавидишь, как это явственно видно.

Вороний Хлыст преданно смотрел на колдуна из-под синих бровей. От этого существа ничего нельзя было скрыть, и он заговорил начистоту:

— Они меня предали. Из тысячи семидесяти четырёх рабочих, которые служат вам, я прошу власти пытать только этих двух.

— Рабочие служат не мне, Вороний Хлыст, — сердито сказала плавающая маска. — Они принадлежат только нашему властелину, Худр'Вра. В просьбе о пытке отказано.

Вороний Хлыст поклонился пониже, чтобы скрыть злобную досаду.

— Пытка исключается, — твёрдо повторил колдун. — Но не придирки. Пока эти двое работают так же производительно, как другие, можешь мстить им, как тебе вздумается.