Его ровный тон путал, заставлял ломать голову, заводил шестеренки в голове. Я-то ожидала, что после моей тирады он выйдет окончательно из себя, и тогда полетят искры, а мне придется рыть себе окоп в срочном порядке, но я лишь вытерла слезы рукавом, шмыгнув носом, и уставилась на Волокитина, очень уж странным он казался.

— У тебя температура? — спросила я, усмехнувшись.

— Клоуном быть не надоело?! — фыркнул Олег. — Что с тобой творится, что произошло с нами?! Когда мы стали так далеки?!

— Ты сам сказал только что, мы не подходили друг другу и зря потратили время на построение отношений. Все равно ничего хорошего не вышло.

— Но мы могли расстаться хотя бы приятелями, а не врагами.

— У тебя, Олег, потрясающая способность наживать себе недругов и проблемы, в этом мы видимо очень похожи. Но дружить с тобой я не собираюсь, уходя уходи, слышал такое?!

— Катя, — дернул он меня за рукав, привлекая к себе.

Я взглянула в его холодные глаза, которые блестели в темноте ночи, они были настолько же прохладны, как и осенний воздух, что аккуратно обнимал за плечи.

— Что? — сглотнув, спросила я.

— Ты считаешь меня источником всех твоих неудач?

— Олег, ты лишь катализатор похоже… а первоисточник своих проблем, наверное, я сама.

— Я не настолько негодяй, как ты думаешь. И за тот инцидент мне вправду стыдно, извини.

— Олег, уже поздно…в прямом и в переносном смысле, — усмехнулась я, пытаясь вырвать из его пальцев свою руку.

— Катя, — схватился он за голову, поднимая взгляд в небо, — я не имею отношения к галерее.

— Следствие разберется. Не волнуйся, плохой пиар — тоже пиар, — пожала я плечами, — думаю клиентов у тебя меньше не станет. Может наоборот повалят толпами.

— Да плевать мне на них, я о другом… — усмехнулся он, выкрикивая. Неожиданно, но его голос дрогнул… он словно пытался что-то важное донести до моего сознания, но я, привыкшая ожидать от него пакости, продолжала сопротивляться.

Однако его дерганное состояние не смогло укрыться от моего взгляда, слишком хорошо я его знала, и как бы он сейчас не старался выглядеть хозяином положения, что-то не давало ему спокойно жить. Хотя тут не надо ходить к гадалкам, скорее всего причина известна нам обоим. Волокитину не хотелось оказаться по ту сторону решетки.

— Нет, Олег, больше всего ты беспокоишься о репутации, что подумают люди, а вдруг косо посмотрят или тыкнут пальцем в спину. Ты всегда больше заботился о собственной шкуре, а все остальное было лишь приятным приложением. И я, в том числе.

— Дура, — покачал он головой. — Ты просто идиотка.

— Конечно, — сцепила я зубы, сжимая руки в кулачки, — дура, зато ты просто идеал. Пошел вон отсюда. И можешь не утруждаться, больше ты меня не запугаешь.

— Однажды ты поймешь, кто является злом на самом деле, но будет слишком поздно и вот тогда ты пожалеешь о своих словах, сказанных на эмоциях.

— Боже, — простонала я, — а нельзя все вот это, но менее пафосно?! Доброй ночи, — махнула ему рукой и направилась к подъезду.

Даже спиной, на расстоянии я ощутила его разочарование и гнев, эти чувства словно растворились в атмосфере и теперь пытались проникнуть и в меня, словно затянуть в сети, закружить.

Беседа с Волокитиным оставила странный осадок, тоска разлилась оловом в душе. Почему раньше мы никогда не говорили, не высказывали друг другу претензии, а копили, копили… и каков итог… обиды, боль, разочарование. Мы даже не можем сказать друг другу «спасибо» за те два года, что были вместе.

Внутренний импульс заставил меня остановиться, я опустила голову и долго таращилась на мокрый асфальт под ногами, собиралась с мыслями, пыталась разбудить в себе хоть долю храбрости. Развернувшись, отметила, что Олег так и стоит на прежнем месте и снова рассматривает небосвод над своей головой.

— Чертов романтик, — пробурчала я недовольно, злясь сама на себя. — Олег, поезжай домой уже поздно, да и холодно.

Волокотин повернул лицо в мою сторону и устало улыбнулся.

— Хорошо, Катя, сейчас поеду.

Он обошел автомобиль, открыл дверцу и сел, а я все стояла и ждала, когда же «Ауди» тронется с места, словно не доверяла Олегу. Заведя мотор, он мигнул мне фарами и рванул в темное пространство улицы. Мне оставалось проводить взглядом огни, удаляющейся машины, пожелав мысленно тому легкой дороги и доброй ночи.

Главное в жизни все-таки умение прощать, и пусть он еще сто раз всадит мне в душу кинжалы, но зато на страшном суде я смогу заявить, не кривя душой, что да, я пыталась отпустить обиды и у меня, кажется, это получилось. Ведь когда-то он был мне близок, а раз я выбрала тогда Олега, значит он был не совсем пропащим человеком.