Не знаю сколько времени я ходила и где, просто шла, не разбирая дороги, спотыкалась и падая, а сверху капли-гвозди ударяли по плечам, вбивая меня в землю.

Когда ноги уже начали гудеть от ходьбы, а тело задрожало от холода, я опустилась на качели, что стояли на детской площадке перед домом. Дрожащими пальцами полезла в сумку за ключами, как вдруг что-то нежное коснулось моей ладони.

Вытащив маленькую коробочку, долго разглядывала, не решаясь открыть. Это было равносильно тому, что приподнять крышку ящика Пандоры. Но преодолев собственный страх, осторожно приоткрыла футляр и слезы снова градом покатились по щекам. В тусклом свете дворового фонаря, что раскачивался на высоком столбе, топаз переливался всеми гранями. Кольцо, как напоминание о любви Кости, о наших лучших днях.

Я сжала его в кулаке, поднося к губам. Глухой стон вырвался из груди птицей, воспарившей высоко в небеса, боль туманом обволокла тело, а я продолжала сидеть на детских качелях, прижимая самое дорогое, что у меня осталось от Кости.

А слезы ручьями катились по щекам, смешиваясь с осадками, что падали с неба в этой ночной тиши.

Конец первой книги.