— Это необходимо, — твердо сказал сир Гарет. — Теперь можешь оставить ребенка у меня. Твой долг выполнен.

Алгоринд заколебался.

— И что прикажете мне делать теперь? Вернуться в Саммит Холл и передать им, что ребенок у вас?

— Нет, в начале тебе лучше поехать в Терновый Оплот. С посланием к Хронульфу. Он должен узнать о внучке.

Рыцарь протянул руку, кладя её на плечо молодого человека. Лицо его было серьезным.

— У меня есть для тебя новое дело. Оставайся с Хронульфом как можно дольше. Боюсь, наступают опасные времена. Если я буду знать, что спину моего старого друга защищает молодой рыцарь твоих способностей, мне будет спокойнее.

— Я с удовольствием исполню вашу просьбу, но я не рыцарь, — усмехнулся Алгоринд.

Сир Гарет улыбнулся, но глаза его были глазами человека, видевшего далекую славу.

— Сделай, как я говорю, и клянусь, ты умрешь, как паладин, сражаясь вместе с другими рыцарями.

* * * * *

Войдя в кабинет Хелбена, Данила отшатнулся. Там, куда пришелся его удар, челюсть архимага опухла. Гнев юноши пропал, сменившись виной и недоумением. Хелбен с легкостью мог себя исцелить, так почему же он не сделал этого?

— Похоже, наш последний спор произвел на тебя большее впечатление, чем я полагал, — отважился он.

Резкий косой взгляд, брошенный архимагом, подал намек на юмор, который, как полагали многие люди, был ему совершенно чужд.

— Извинения приняты, — грубо ответил Хелбен. — А теперь — к делу.

Он кивнул в сторону второго персонажа, находившегося в комнате — дворфской женщины, которая сидела, вцепившись в подлокотники слишком высокого стула. Ноги её болтались, словно у ребенка.

— Элис, — тепло сказал Данила. — Рад снова тебя видеть.

— Придержи любезности, — вмешался Хелбен. — И хорошенько слушай. Возникшая ситуация требует от меня разгласить информацию, которая прежде держалась в секрете.

Он подошел к письменному столу, рассеянно поднял перо и сжал его в руке.

— Элис говорит, что Малхор передал Бронвин информацию о её прошлом. Сейчас она разговаривает с последователями Тира. Это делает ситуацию очень серьезной и ставит девушку перед лицом большой опасности.

Архимаг кинул сломанное перо в мусорную корзину, откуда незамедлительно показалась маленькая когтистая лапа, схватившая предмет налету. Раздавшиеся после чавкающие звуки рассказывали о печальном будущем, ожидавшем все письменные указы, которые в противном случае могли бы пролить свет на дела архимага.

— Вне всякого сомнения обитатели Жентарима знают о личности Бронвин. Скоро узнают и паладины Тира. Они могут рассказать ей о силе, которую несет её наследие. Паладины, как и жентийцы, захотят использовать девушку.

Данила медленно кивнул. Он не умерил своего гнева в отношении махинаций Хелбена, как и своего собственного чувства смущения из-за роли в сокрытии личности Бронвин. Но теперь, по крайней мере, начал видеть во всем этом смысл. Это не слишком понравилось ему, но понимание помогло. Немного.

— И что это за сила? — спросил он.

Архимаг поморщился.

— Я не знаю всего, — признался он. — Но вот что я могу сказать: у рыцарей Самулара есть три кольца. Три артефакта необыкновенной силы. Носить их может лишь потомок крови Самулара.

— Например, Бронвин, — вставил Данила.

— Да. На что способны эти кольца и где они теперь, я не знаю. Одно из них носит Хронульф, второе было потеряно во время налета на деревню. Третье затерялось в веках, — архимаг повернулся к Элис. — И вот здесь вступаешь ты. Узнай, чем занята Бронвин и отчитайся.

— Я должна рассказать ей о кольцах, не так ли? — с тревогой спросила Элис. — Нелегко будет признаться в том, что я шпионила за нею четыре года, но время пришло.

— Пока нет, — предупредил Хелбен. — Ты должна действовать, как всегда. Наблюдай, слушай, сообщай.

— Но…

Хелбен прервал дворфу одним резким взглядом.

— Узнай, что ей известно, — повторил он. — Это все.

Разговор был однозначно окончен. Элис соскользнула со слишком высокого стула и коротко кивнула головой.

Данила проследил за ней, полностью понимая её чувства. Маленькая дворфа считала девушку другом, и все же хранила от неё секреты. Из-за своего долга перед Арфистами. Понятное дело, что подобное плохо подходила горделивой бывшей воительнице. Как и Дэну, если честно. Он задался вопросом, как долго они с Элис смогут ставить долг выше дружбы.