И в этой гардеробной... фотографии.

Мои.

— Какого... черта? — шепчу я.

Мое сердце начинает стучать быстрее, когда я ступаю глубже в комнату.

Здесь мои фотографии. Со дня, когда я покинула тюрьму. Я стою снаружи тюрьмы с сумкой в руке.

Почему у Каса моя фотография?

Мой взгляд начинает осматривать остальные висящие на стене снимки.

Я и Сиси обнимаемся в тот же день.

Я на пробежке.

Я и Сиси вечером в клубе.

Я в поместье Мэтис общаюсь с Купером.

Я в поезде.

Я с Джессом в день, когда мы поехали на пляж.

И...

Господи.

Моя рука скользит по фото.

На нем я с Джейсоном, но оно не с того дня. Этот снимок старый, снятый, когда мы были вместе незадолго до ареста.

Фотография однозначно была сделана издалека и без нашего ведома.

Джейсон и я обнимаемся. Я улыбаюсь ему, а он – мне.

— О, Боже. — Шепчу я.

Я поворачиваюсь, глаза сканируют комнату. Каждая стена покрыта чем-нибудь: фотографиями, новостными вырезками о моем аресте, суде и заключение.

Иисус, у него даже есть мои фото заключения.

Подойдя ближе, я пробегаюсь пальцами по снимку.

Я продвигаюсь дальше и вижу карту с отмеченными пунктами.

Один маркер стоит на моей квартире.

Какого черта?

Не понимаю. Зачем Касу это все?

Я прохожу дальше и ударяюсь бедром о стол.

Нет, это стол и...

— Ох, блядь. — Выдыхаю я, прижимая к груди руку, пока мое сердце выскакивает из горла, заставляя меня задыхаться.

На столе лежит пистолет. За пистолетом рядком лежат четыре ножа разных размеров. Каждый выглядит так же смертоносно, как и остальные.

О, Боже. О, Боже. О, Боже.

Пальцами я хватаюсь за край стола, пялясь на оружие так, словно оно собирается ожить и атаковать меня.

Как только оказываюсь за столом, я поворачиваюсь к последней стене. Здесь фотографии Хейли.

Я фокусируюсь на одной из них. На ней Хейли и Кас. Он выглядит намного моложе.

Выглядит счастливым.

Мою грудь разрывает от боли.

Я отступаю, просматривая фотографии Хейли с новостными статьями о ее убийстве.

Я не понимаю, что все это такое. Что это означает?

Почему наши с Джейсоном снимки соседствуют здесь с фотографиями Хейли?

Стоя в центре комнаты, я медленно поворачиваюсь, пытаясь воспринять это, и, мои глаза задерживаются на фото. Я не видела его прежде, потому что мой взгляд был прикован к оружию, лежащему на столе.

Но сейчас я смотрю, и взгляд мой тяжелый.

Потому что это фотография Дэмьена Дойла.

С другой стороны от этого снимка висят фотографии двух мужчин, которых я не узнаю.

Я подхожу ближе, и в желудке холодеет.

Лица неузнанных мною мужчин на фотографии перечеркнуты красным крестом.

Только лицо Дэмьена не перечеркнуто.

Почему...

О, Боже.

Ох, мать твою, нет.

Словно молния, осознание ударяет меня.

В моем желудке начинает формироваться болезненное чувство пустоты.

Три мужчины.

Хейли. Кас.

Изнасилование. Убийство.

Означают ли красные линии то... что они... умерли?

Ох, блядь.

Дэмьен жив.

Иисус. Гребаный. Христос.

Господи. Нет.

Я поворачиваюсь более, чем готовая покинуть эту комнату, и мое сердце практически выпрыгивает из груди.

Кас стоит в дверном проеме.

Его грудь обнажена, одет он в черные пижамные штаны, в которых отправлялся спать.

— Здесь есть комната, от которой я могу держать тебя подальше? — он не улыбается.

И я близка к тому, чтобы описаться.

Он пробегает глазами по комнате и вздыхает. Складывает руки на груди и прислоняется к дверному косяку.

Его непроницаемый взгляд встречается с моим. Затем он приоткрывает рот и спокойно произносит:

— Итак, полагаю, у тебя есть вопросы.

Глава 37

Вопросы?

Есть ли у меня вопросы?

Конечно, у меня есть долбаные вопросы!

Но прямо сейчас я пытаюсь не описаться и нуждаюсь в том, чтобы перезапустить свое сердце и вернуть его к нормальному ритму, потому что оно решило прекратить работать слаженно.

Я приоткрываю рот. Во рту сухо, как будто я провела несколько дней в пустыне.