Затем симпатичный полицейский, сделавший мне чашку чая, отвез нас в отель. Он заселил нас и сказал, что они будут на связи утром, когда нам нужно будет ехать в участок для официальной дачи показаний.

В нашем общем номере я лежала рядом с Сиси, мы даже не притворялись спящими, но ни одна из нас не хотела разговаривать.

Я все еще была в рубашке Каса. Не смогла заставить себя снять ее. Просто ощущение его запаха приносило мне комфорт.

И я думала о Касе. Все мои мысли были только о нем.

Я не могла думать о том, что совершила... об убийстве Дэмьена. Знала, что, если бы стала, то сломалась бы.

Так что я отбросила эти мысли и стала думать о том, что для меня сделал Кас. Он спас меня. Заслонил меня собой. Защитил меня.

Никто прежде ничего подобного для меня не делал.

А еще он сказал, что любит меня.

Он любит меня.

После такого я не смогла остановить слезы.

Сиси перекатилась ко мне и обняла меня. Я заплакала сильнее. А потом она тоже расплакалась.

Мы оставались там, вместе рыдая, поддерживая друг друга, пока не уснули.

Проснувшись утром, мы услышали стук в двери номера.

Заспанная я вскочила с постели и открыла дверь. Это был полицейский, привезший нас прошлой ночью. Он сказал, что приехал забрать нас и отвезти в участок.

Он подождал в лобби, пока мы с Сиси оденемся. Я надела штаны для йоги и футболку. И даже не потрудилась принять душ. Пробежалась расческой по волосам и пошла в ванную почистить зубы.

Я увидела в зеркале свое лицо. Глаз был черный и опухший. На подбородке был черный синяк после удара головы Дэмьена.

В моих глазах скапливались слезы, когда образы предыдущей ночи заполняли мысли. Я невольно затряслась. Мне пришлось присесть на край ванны, чтобы успокоиться.

Я заставила себя прекратить плакать и встала. Пока чистила зубы, избегала смотреть в зеркало.

Когда я вышла из ванной, Сиси сидела на кровати, ожидая меня. Ее усилия к одеванию были такими же, как и у меня.

Она встала, подошла ближе и обернула вокруг меня руки, обнимая.

— Прости. — Прошептала она.

Я откинулась назад, глядя в ее лицо.

— Тебе не за что извиняться. — Твердо сказала я.

— Я впустила его. — Ответила она. — Я не знала, что это был он.

Сиси никогда не встречалась с Дэмьеном.

— Как бы ты могла знать? Это не твоя вина, а моя.

— Нет. — Теперь была ее очередь проявить твердость. — Единственный виновный – этот больной ублюдок Дэмьен. Ты спасла нас, Дэйзи. Ты спасла мою жизнь.

По ее лицу стекла слеза.

Я вытерла ее.

— Ты соврала ради меня. — Прошептала я. — И снова собираешься солгать в участке. Ты не обязана это делать.

— Ты не вернешься в тюрьму. Я сделаю все, чтобы удержать тебя от этого места. Ты моя лучшая подруга. Моя семья. Я защищаю свою семью.

Я закусила свою дрожащую губу.

— Кас... он в тюрьме... он взял на себя вину.

— Он любит тебя. — Сказала она.

И это все, что сказала моя подруга. Все, что должно было быть сказанным.

Мы покинули номер и спустились в лобби, где нас ожидал офицер.

Он отвез нас в полицейский участок.

Нас развели по разным комнатам для допроса, и я провела следующие несколько часов, рассказывая ту же самую историю, которую рассказывала накануне вечером. Один офицер слушал, пока второй делал заметки.

Я даже не боялась вероятности ошибки и того, что запутаю сама себя. На тот момент я была слишком уставшей, чтобы переживать по этому поводу.

Все, чего я хотела, – увидеть Каса, узнать, как он, но никто ничего мне не рассказывал.

Каждый раз, когда я спрашивала, ответ был одинаков: "Он с другими нашими офицерами, которые опрашивают его, как и вас".

После того, как я закончила давать показания, мне предложили немного еды. Я согласилась на сендвич несмотря на то, что мои мысли были очень далеки от еды.

Я расстроилась, увидев, кто принес мой сендвич. Это был детектив, арестовавший меня несколько лет назад.

Он сел напротив и передал мне сендвич. Затем начал рассказывать мне, что Джейсон Дойл был найден мертвым в своем доме ранним утром. Его тело пролежало там день прежде, чем его обнаружили.

— Суицид. — Сказал он. — Джейсон перерезал себе вены.