В темноте мозг вызывает в воображении образ того, что я видела на болоте. Вспышка того, что Ромео утверждал, он видел: объект, где его не должно быть, высокие заборы и прожекторы, и охранники. Невозможно чтобы что-то существовало в один момент, а в другой этого уже не было — гораздо более вероятно, что у меня была галлюцинация, как побочный эффект того препарата, который использовал Ромео, чтобы вырубить меня.

Хотя это не объясняет то, что я нашла, то, что в моем ботинке, то, что я не могу сейчас достать со связанными руками.

Я немного кручусь, пока не достаю до подошвы ботинка рядом со столбом, вколоченного в пол. Обернув руки вокруг веревки, чтобы снять давление с запястьев, я тяну так сильно, как могу, напрягаясь и пытаясь почувствовать малейшую податливость веревки.

Ничего не выходит. В любом случае шансов было мало.

Я отпускаю веревку, у меня занимает несколько секунд, чтобы отдышаться. Я не чувствую никаких намеков на то, что он использовал, чтобы вырубить меня на этом острове. Шепоты исчезли, и за исключением нескольких холодных судорог, мое тело снова под контролем. Больше не трясется. С металлическим привкусом во рту.

Если веревки не поддаются, может, сможет камень. Они здесь совсем не владеют высокими технологиями — возможно, дыра, которую они пробурили, не идеальна. Я напрягаюсь изо всех сил, без каких-либо провисаний веревки и отдаляюсь назад, долбя по столбу подошвой ботинка.

Ничего.

Я останавливаюсь, тяжело дышу и корчусь на полу. Мне придется подождать, пока они не передвинут меня. Что им, в конце концов, придется сделать несмотря ни на что. Они могли бы просто застрелить меня здесь, но гораздо проще переместить тело, заставив его вставать и пойти куда надо, чем таскать.

Опять же, один из них ошивался рядом, задавая вопросы в военном баре, как будто это была хорошая идея. Они не самые умные мятежники.

Стиснув зубы, я снова принимаюсь за работу. Должно сработать. Каждый удар отражается в ноге и заставляет челюсти болеть. Но пусть лучше немного поболит сейчас, чем застрять здесь на неделю, умирая от жажды. Я могу прочувствовать свой страх: кислый, как желчь в моем горле.

Нет. Капитан Чейз ничего не боится.

— Его расшатать довольно трудно. — Забавляющийся голос исходит из тени, заставляя мое сердце гореть от страха. Но через минуту я узнаю его — и в темноте любой знакомый голос будет радушным изменением от молчания.

— Не вини девушку в том, что она попыталась. — Я сбавляю обороты, стараюсь не слишком шуметь, когда ищу в тени Ромео.

Он снимает что-то с фонаря, посылая лучик света, прорезавшего мрак. Я привязана к столбу посреди пещеры, в ней есть только длинный туннель позади Ромео, ведущий в тень. Лампа горит, не питается от батареи. Я смотрю на пламя, пока не заслезились глаза, крошечная часть меня рада, что меня хотя бы не убьют в темноте.

Я точно не ожидала увидеть его снова. Он не показался мне типом, который без сомнений придет, чтобы выполнить дело. И все же, вот он. Может, Ромео сложнее, чем я думала.

Он выходит вперед.

— Ты ударишь меня, если я подойду достаточно близко, чтобы дать тебе немного воды? — В руке он держит фляжку.

У меня перед глазами по-прежнему все плывет, голова до сих пор гудит, и во рту на вкус, как болотная грязь.

— Это зависит от кое-чего, — говорю я сквозь зубы. — Ты собираешься снова накачать меня наркотиками?

— Я не накачивал тебя наркотиками тогда, и теперь не собираюсь. — Ромео делает еще один шаг вперед, и я ничего не могу поделать — я отодвигаюсь назад, веревка трется по камню, как змеиная кожа. — И я мог бы почистить эту царапину у тебя, если ты позволишь мне. Я не понимал, насколько это плохо, пока мы были на воде.

Я смотрю вниз, чтобы увидеть, что выглядит, как чернила в свете фонаря, окрасившие бок моей футболки. Наша борьба в грязи снаружи «Молли» возвращается ко мне, и с памятью приходит осознание боли, проходящей через меня, как крошечный огонь.

Он снова начинает двигаться вперед, и на этот раз я рву назад, прежде чем я успею подумать.

— Ты можешь остаться там, где находишься.

Пальцы сжимаются вокруг веревок, связывающих мои руки. Я не смогу с ним справиться, если он подойдет. Может быть, я могла бы сбить его с ног, но этого было бы недостаточно, чтобы убить его, и даже если бы было достаточно… то, что после?

Но он все равно останавливается, молча наблюдая за мной. Через некоторое время он накидывает ремень фляжки через плечо и скрещивает руки.

— Как ты себя чувствуешь? — Его улыбка оскорбительна.

Ты вытащил меня из бара, выстрелил в меня, заставил дышать химическими испарениями, отвез меня в никуда, накачал наркотиками, а затем привязал к столбу в подземной пещере. Как ты думаешь, что я чувствую?

Но я оторву руки, пытаясь освободиться, чем дам ему удовлетворение честным ответом. Я улыбаюсь, выдавая ему каждую унцию злобы, которую я могу вызвать.