Воздух становится свинцовым от напряжения. Мерендсен не поднимает пистолет, но я могу сказать, что таким образом он мягко отступает, показывая, что он готов сражаться, если это необходимо. Я не могу не задаться вопросом, что с ним случилось, когда он считался пропавшим, потому что его инстинкты так же тонко заточены, как когда он был на действительной службе.

— Ладно, Ли. Скажи мне, что происходит. Полагаю, мы здесь не для того, чтобы поубивать друг друга.

Флинн тоже наблюдает за мной, его глаза сужаются, мышцы напряжены.

Ты не справляешь с этим, Ли.

Я приободряю себя.

— Флинн, это Тарвер Мерендсен, мой бывший капитан, бывавший здесь. Я позвонила ему, чтобы он помог нам. — Я могу сказать из озадаченного взгляда Флинна, что он не узнает имя. И как он может? К ним на болота не приходят новости. Они не знают о крушении космического корабля «Икар». Так что я добавляю: — Жених Лили Лару.

Во взгляде Флинна горит обвинение и ужас, когда он переносит его от лица Мерендсена ко мне. Под его фальшивым загаром его лицо побледнело.

— Что за…, - он отпрянул, ударяясь об стеллажи, заставляя бутылки звенеть как погремушки. Шум заставляет Мерендсена напрячься еще больше, быть готовым действовать, его глаза безотрывно наблюдают за Флинном.

— Вы оба, остановитесь, — отрезаю я, голосом острым, как нож. — Последнее, что мне нужно, чтобы вы поубивали друг друга. Просто выслушайте меня, ладно? Флинн, я доверяю ему. Я бы доверила ему свою жизнь. Мы служили здесь вместе, он знает Эйвон. Он хороший человек, и даже если он женится на Лили Лару, это не меняет того, кто он есть. Он наш путь внутрь — он может нам помочь.

Боже, я надеюсь, что я права насчет этого.

— И сэр. — Я обращаюсь к Мерендсену. — Он… Флинн не…, - я борюсь, ища какой-то способ объяснить свою связь с Флинном таким образом, который имел бы смысл. Что-то, что не звучало бы так, будто я совсем сошла с ума.

А кто сказал, что нет?

— Он не тот, о ком вы подумали, — говорю я печально. Рядом с моим свидетельством, что Мерендсен ценен как союзник, это грустное и жалкое заявление. Но как я могу начать рассказывать, что Флинн для меня значит? Мозг уклоняется от этой мысли, от той правды, которую он избегал в течение нескольких дней. На этот раз я рада, что мне ничего не снится, опасаясь того, что мои сны скажут мне о Флинне. Я дрожу. — Обещаете ли вы, не убивать друг друга, до тех пор, пока я объясню, что здесь происходит?

Мерендсен отвечает первым, немного выпрямившись и прислонившись к стене. Поза выглядит беззаботной, но мой натренированный глаз все еще может выделить признаки того, что он начеку, все еще готов к действию.

— Конечно, — говорит он.

Внимание Флинна возвращается от Мерендсена ко мне. Я вижу боль в его взгляде, гнев из-за того, что он не был включен в мои планы. Хотя мы оба знали, что мы никогда больше не встретимся друг с другом.

— Хорошо, — бормочет он.

Я делаю глубокий вдох.

— Ладно. Сэр, вы, возможно, захотите сесть. Я уверена, что вы подумаете, что я сошла с ума, но я обещаю вам, что нет. Ну. В любом случае, не в последний день.

Я начинаю с ночи, когда встретила Флинна, ударила его коктейльной шпажкой, и мы отправились на поиски секретного объекта, которого не существует.

Девочка стоит перед классом, и все глаза устремлены на нее. Ученики сидят рядами, а стены украшают раскрашенные вручную плакаты. На этой неделе настала очередь девочки рассказывать о своей семье. Ее мать дала ей шелковую куртку, но она спрятала ее на дно сумки и вместо нее держит голофотографию. На ней изображены трое: улыбающаяся и махающая рукой девочка, стоящая между матерью и отцом, картинка повторяется снова и снова.

— А это кто? — учитель спрашивает, указывая на фотографию, и когда девочка снова смотрит на нее, там четыре человека. Появился мальчик, темноволосый и красивый, с личными жетонами, сверкающими на шее.

— Кто это? — повторяет учитель, и девочка смотрит на него, желая ответить, желая быть уверенной, что она получит хорошую оценку. Это не зеленоглазый мальчик. У этого мальчика карие глаза.

Мальчик стоит между матерью и отцом девочки, и вдруг она вспоминает.

— Он мой старший брат, — рассказывает она классу.

— Я не ее брат.

Она поднимает взгляд, и мальчик сидит на первом ряду в классе.

Он качает головой.

— Я не ее брат. Разве вы не знаете, что она сделала?

Она опускает глаза, горя от смущения, и обнаруживает, что фотография в руках кровоточит, красное стекает по ее рукам.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ