— Ты должен следить за своими девчонками и проучить ее за нападение на офицера средь бела дня.

Некоторое время Хоук разглядывал его, сжав пухлые губы и прищурив темные глаза. Затем повернулся ко мне.

— Он преследовал тебя? — спросил Хоук угрожающе низким голосом.

— Да, — ответила я.

— Он обидел тебя?

— Да, — повторила я, пересекаясь взглядом с тараканом. — Да.

— Он причинил тебе боль?

— Да, он толкнул меня на землю.

Только я произнесла это, как подоспела еще группа мотоциклистов. Они пронеслись по дороге, покружили вокруг нас и остановились. Еще одна фигура в шлеме спрыгнула с мотоцикла.

Это был Гектор — более молодая версия Хоука.

— О, вы посмотрите, это же Хелински, — объявил он. — Снова заявился на территорию «Военных Баронов». Это тот самый мужик, о котором я рассказывал, брат. Он издевается над нашими девчонками. Прошлой ночью он отметелил Джину и бросил ее в кровати истекать кровью. Реально больной мудак.

Лицо Хоука окаменело. Он посмотрел на меня, а потом на копа.

— Солнышко, он пытался силой усадить тебя в машину?

— Нет.

— Он прикасался к тебе?

Я снова выдохнула.

— Да, — мое лицо покраснело, и губы задрожали от злости и унижения. — Он, —засунул в меня свои пальцы, — говорил мне, что меня, как и папу, будут жрать черви, после того, как я запустила ему в лицо свой сэндвич.

— Ты лишилась сэндвича, запустив его ему в лицо?

— Да.

— Сколько ты заплатила за сэндвич?

— Три доллара семьдесят пять центов.

— Ты потеряла почти четыре доллара из-за этого куска дерьма?

Я кивнула.

— И он ударил тебя? Поэтому ты оказалась на земле?

Таракан начал говорить:

— Она напала…

— Заткнись, — оборвал его Хоук, не сводя с меня взгляда.

Я убрала волосы с лица и села, снова тряхнув головой, чтобы зрение прояснилось.

— Я не нападала на него. Просто словесно оскорбила его член, назвав его крошечным.

Все присутствующие засмеялись. Губы Хоука изогнулись, и даже сидя на земле и чувствуя боль, я ощутила трепет в груди. После этой улыбки на сердце стало легче. С ним всегда все становилось лучше — с тех пор, как умер мой отец, и Хоук взял меня на попечение клуба.

Он был моим защитником.

Когда Хоук подошел ко мне, Хелински направился назад к своей машине, не переставая ухмыляться, как будто обладал неприкосновенностью.

— Гектор, — сказал Хоук, останавливаясь передо мной, — не позволяй таракану отойти слишком далеко.

Гектор заблокировал водительскую дверь машины своим телом, и Хелински вынужден был остановиться. Он стрельнул в Хоука взволнованным взглядом.

— Ты не можешь прикоснуться ко мне, — прорычал он. — Я чертов коп! Ты не имеешь права трогать гребаных копов!

Не обращая на него внимания, Хоук опустился передо мной на колени и наклонил голову. Его щетина прижалась к моей щеке, когда он прошептал мне на ухо:

— Он трогал тебя там, Тайлер? Потому что ты очень сильно сжимаешь колени и бледная, словно призрак.

Борясь с внезапно навернувшимися на глаза слезами, я медленно кивнула.

Из его горла вырвалось рычание.

— Ты ведь знаешь, что будет с тем, кто тебя обидит, верно?

Я снова медленно кивнула.

Хоук посмотрел на шлем в своей руке, и я заметила, как он усилил хватку.

— Обычно я этого не делаю, Тайлер, но сейчас я действительно взбешен, — холодно пояснил он, раздувая ноздри. — Я пытаюсь сдержаться, но у меня не очень хорошо получается.

Я моргнула и поморщилась, прикрыв рукой подбитый глаз.

— Ты в порядке? — встревожено спросил Хоук.

— В порядке, — ответила я.

— Почему ты держишься за глаз?

— Просто так.

Его лицо потемнело еще больше, и с пугающим выражением он спросил:

— Сюда он тебя тоже ударил?

Я снова моргнула, почувствовав, как запульсировало место удара.

— Хоук, не делай глупостей.

Он сжал челюсть.

— Слишком поздно. В моей голове все сложилось в ту секунду, когда я увидел тебя под ним.

— Но…

— Закрой уши, — приказал он, — и глаза. Ради меня, Тайлер.

Сердце подпрыгнуло к горлу, когда он взял своими большими руками мои ладони и прижал их к ушам. Я посмотрела на него — специально для меня выражение его лица смягчилось. Потом он успокаивающе погладил меня большим пальцем по щеке, после чего я закрыла глаза.