Я разозлила его, и, хотя он не выглядел рассерженным, в его взгляде больше не было похоти. Он вытащил из меня пальцы и медленно опустил меня вниз. Нетвердыми ногами я коснулась пола.

Какого хрена только что произошло?

Секунду назад он был во мне, и я кончила от его пальцев, а теперь он с мрачным видом отстраняется от меня. Я облизала губы и произнесла:

— Хоук…

— Нет, — отрезал он, проводя рукой по волосам.

— Я не это имела в виду.

— Это.

— Нет.

— Детка, — он сделал паузу и пристально посмотрел на меня. — Ты именно это имела в виду.

— Ты заставил меня кончить, и в разгар момента я что-то сказала, но это вовсе не означает, что я действительно хочу тебя.

— Из тебя хреновая лгунья.

Я с трудом сглотнула, внезапно осознав, что стою перед ним вся потная, с прилипшими к лицу волосами. Откинув их в сторону, я взглянула на него.

— А что с того, если я действительно это имела в виду? — спросила я, повышая голос.

Он сухо усмехнулся.

— Ты наивная, Тай.

— Мне двадцать лет, Хоук. Я уже не пятнадцатилетний подросток. Это все не обязательно должно быть серьезно. Никаких обязательств. Ничего. Я большая девочка и не стану вешаться тебе на шею из-за того, что ты прикасался ко мне, — и, как бы в подтверждение своего заявления, я шагнула вперед, сокращая расстояние между нами, но он покачал головой.

— Твою мать, Тайлер, не смей двигаться, — приказал Хоук. — Тай, в данный момент я реально на взводе. Ты кончила, и я, блядь, почувствовал это. А как охуенно сексуально ты стонала и откидывала голову. Не думаю, что у меня когда-то был стояк крепче, чем сейчас.

Я смутилась, желание снова начало пробуждаться.

— Хоук…

— Стой.

Я замерла и в ожидании пристально смотрела на него. Казалось, увидев меня с другой стороны, он оказался в затруднении. Было заметно, что в его голове пробегали тысячи мыслей, вызывающих внутреннее противоречие. Он смотрел на меня — возбужденную, с часто вздымающейся и опадающей грудью. Уверена, все мое тело и выражение лица можно было описать одной фразой: «после мощного оргазма».

— Блядь! — прошипел он, напряженно потирая свое заросшее лицо и бросая на меня обвиняющий взгляд. — Твою мать, Тай!

Но прежде, чем я смогла разобраться в причине его гнева, а он, опустив руку, успел сказать что-то еще, из кармана его джинсов раздался звонок телефона. Хоук выругался и, нахмурившись, достал телефон.

— Я должен ответить, Тайлер.

Я скованно кивнула, а он провел пальцем по экрану и приложил телефон к уху.

— Что тебе нужно, Линда? — резко прервал кого-то он.

Я услышала женский голос на том конце линии, но не могла разобрать ни слова из того, что она говорила. Хоук потер лицо и, пока слушал, вокруг его глаз образовались напряженные морщины.

— Не ори на меня, как бешеная сука, — сказал он. — Клянусь Богом, Линда, я повешу тебя, если ты не объяснишь мне все спокойно.

Последовала пауза.

— Еще спокойнее. Ты это умеешь.

Еще одна пауза.

— Мать твою, так значительно лучше. Следи за ним и не упускай его из виду. Я уже в пути.

В пути? Он уходит вот так запросто? Я почувствовала панику. Мне нужно больше от него. Я хотела, чтобы он остался.

Хоук закончил разговор и убрал телефон в карман, глядя на меня — теперь уже задумчиво.

— Поехали со мной? — сказал он.

— Поехали куда? — ответила я, удивленная его предложением.

— В город. Мне там надо кое-что решить и… по поводу нас с тобой… мы еще не закончили с этим.

Мне стоило хотя бы притвориться, что обдумываю, потому что, честно говоря, та его отчаянная речь действительно задела меня за живое.

Но…

Я была не в силах остановить себя. Я кончила от его пальцев и была совершенно не в себе. Мой мгновенный ответ был неизбежен. В конце концов, это же Хоук.

— Хорошо, — тихо сказала я, испытывая легкую ненависть к собственной слабости.

Тайлер

Я думала, поездка означает наконец-то оказаться на заднем сиденье мотоцикла Хоука, но случилось иначе. Это означало взять старый грузовик Кирка.

Перед выездом Хоук скрутил с него задний номер, и это, по идее, должно было меня насторожить, но после общения с парнями в клубе я уже мало чему удивлялась. Они были вне закона, и все, что Хоук намеревался делать, обещало быть тоже чем-то нелегальным. Это было яснее ясного.