Обжигающе-холодный кубик льда коснулся разгоряченной кожи чуть пониже бриллиантового колье. Девушка вскрикнула и дернулась было отстраниться, но Раум перехватил ее руки. Зафиксировал запястья, легко удерживая их одной ладонью над головой. Дженни задохнулась от головокружительного и сладкого чувства беспомощности.

– Тише, тише, маленькая. Я знаю, что это не больно.

Это не было больно. Только приятно до умопомрачения, как и ощущение захвата на запястьях. Демон снова прошелся кусочком льда по коже, медленно спустился к груди, обвел сосок. И сразу же припал к нему в горячем поцелуе.

– А-а-а, - стон сорвался с губ словно сам собой, помимо воли Дженни и ее желания.

Ледяной кубик скользнул по груди, оставляя за собой влажный след, коснулся второго соска в изысканной и мучительной ласке.

– Скажи "да", Дженни-недотрога. Ты ведь хочешь меня.

"Хочешь" - очень слабое слово. Она горит, плавится, умирает от желания. Стонет и вскрикивает, чувствуя себя инструментом в руках опытного музыканта. Завладевшая сознанием волчица скулит и рвется, исходя от похоти. Да-да, еще! Мало, слишком мало прикосновений. Хочется больше - объятий, сплетения тел. Отдаться ему полностью, раствориться в чувстве принадлежности.

Она застонала и дернула бедрами, выпрашивая ласки.

– Нет, - ее мучитель рассмеялся.
– Скажи это словами, Дженни-праведница. Ну, давай. Скажи: "Я прошу меня трахнуть". Повторяй за мной: "Я прошу"...

Она сжала губы, замотала головой и тут же почувствовала как льдинка снова коснулась соска, срывая с губ очередной стон. Раум выпустил запястья девушки и навис над ней, чуть поглаживая твердые вершинки подушечками пальцев. Слишком легко, почти невесомо, когда ей хотелось большего. Между раздвинутых бедер бушевало пламя, достаточно было прикоснуться, чтобы притушить его. Забыв о стыде, Дженни потянулась приласкать себя, но демон перехватил ее руку и ухмыльнулся.

– Э, нет, детка. Запрещаю тебе себя трогать!

Она дернулась в его руках.

– Пусти!

– Нет, Дженни-упрямица.

Невидимая магическая петля захлестнула запястья, потянула руки вверх, вытягивая тело в струну. От возбуждения и осознания своей беззащитности низ живота свело сладкой судорогой, и эта неожиданная и неправильная реакция собственного тела напугала ее.

– Тебе нравится быть связанной, Дженни-извращенка?
– с подначкой спросил демон.

Обычно нет, но сейчас да. Нравилось чувствовать все это, нравилось то, что Раум делал с ее телом, несмотря на все осознание неправильности происходящего. Дженни-номер-один окончательно отступила, а Дженни-номер-два дурела, просто с ума сходила от близости желанного мужчины, и с восторгом принимала все его идеи.

Разве можно отказать себе в таком удовольствии? Она даже представить не могла, что обычный лед способен подарить подобное наслаждение.

Демон снова потянулся к ведерку, и Дженни вскрикнула, ощутив обжигающе-холодное прикосновение на своем животе. Лед скользил и плавился, оставляя капли воды на теле. А сразу за ним кожу опаляло жаркое дыхание и поцелуи.

– Ну, давай. "Я прошу", - подсказал Раум вкрадчивым шепотом.

– Прошу...
– бездумно повторила за ним Дженни. И была вознаграждена, когда в ответ кусачая льдинка коснулась нежной кожи с внутренней стороны бедра. Демон медленно провел от колена вверх и прошелся по влажному следу цепочкой поцелуев. Дженни напрягалась и задышала чаще, уже предчувствуя, что будет дальше. Но ошиблась. Вместо того чтобы коснуться ее там, где пульсировало жаркое желание, Раум остановился. Замер над распростертой девушкой с коварной улыбкой, словно издевался, намеренно затягивая эротическую игру.

– ...меня.

Дженни что-то простонала и непонимающе взглянула на своего мучителя. О чем он?

– Скажи: "меня!" - потребовал Раум.

– Меня...
– послушно прошептала она.

Демон ухмыльнулся, положил льдинку себе в рот и склонился над раздвинутыми бедрами. Кожу обожгло дыханием, а потом Дженни выгнулась в своих путах с громким криком, ощутив ледяной укус на самой чувствительной точке своего тела.

Холод и жар. Скользкая твердая льдинка и нежные, горячие, сводящие с ума ласки. Дженни металась, всхлипывала и вскрикивала, чувствуя, как все тело пронзают короткие молнии наслаждения.

И застонала от разочарования, когда Раум вдруг оторвался от ее бедер, лишив такого восхитительного, изысканного удовольствия.

– Хочешь еще, Дженни-жадная-девчонка?
– вкрадчиво спросил он.

– Да-а-а, - проскулила она, ерзая от мучительной неудовлетворенности.

Еще! Ей осталось совсем немного...

– Тогда скажи "трахнуть".

– Тра...
– она осеклась. В сознании словно вспыхнула огромная, переливающаяся неоновым красным огнем надпись "Нельзя!"

Нельзя! Она не должна ему позволять!

– Нет, - пробормотала Дженни слабым голосом.
– Я не хочу с тобой трахаться, Раум ди Форкалонен.

Ах, если бы это еще прозвучало чуть тверже.

– Ты уверена?
– он снова коснулся ее самого сокровенного местечка, сорвав с губ долгий стон.

Дженни закусила губу в надежде, что боль прогонит сладкий дурман из тела. Где-то в глубине души разочарованно и обиженно скулила волчица. Глупый зверь хотел этого самца, этого мужчину. И не мог понять почему человеческая половина раз за разом говорит "Нет".