– Похоже, ему сделали какой-то укол, – сказала она. Она вернула предмет Патриции.

– Кто мог бы иметь доступ к подобным препаратам? – спросила Патриция. – Фармацевт? Врач? Биолог? Может быть, охотница, которая помогла ему поймать древесников?

– Украсть его мог кто угодно, – сказала Карла.

– Но за их запасами строго следят, – возразила Патриция. – Мы могли бы проконсультироваться со всеми группами, которые имели доступ к чему-то подобному.

– Начиная с группы Тоско? – Карла знала, что Патриция исходила из добрых побуждений, но упрашивать людей, чтобы те провели ревизию собственных запасов лекарственных средств, было бы бессмысленно. – Какие бы люди ни стояли за похищениями, они будут расспрашивать Карло о бумажных лентах, – сказала она. – С записями спаривания древесников.

– Если им больше ничего не нужно, то он наверняка просто расскажет им, где их найти, – с надеждой в голосе предположила Патриция. – С какой стати ему упрямиться?

– Но в этом-то и проблема, – сказала Карла. – Если он слишком легко их отдаст, похитители поймут, что записи на самом деле не важны – он всегда сможет сделать новые. У него всегда будет возможность повторить всю процедуру.

– То есть вы боитесь, что они это поймут и попытаются убить всех древесников?

– Это один из вариантов. Но, возможно, они пойдут еще дальше и поймут, что рано или поздно найдутся добровольцы, которые займут место древесников.

– Получается, что если не важны ни записи, ни древесники…? – Патриция всеми силами старалась уловить смысл ее слов.

– Если Карло не станет бороться за свои записи, – сказала Карла, – они поймут, что единственный выход – убить его.

– Нет, нет, нет. – Патриция протянула руку и сжала ее плечо. – Не говорите так! Если они сумеют так быстро осознать всю тщетность уничтожения записей и убийства древесников, то должны понять и кое-что еще: даже если они убьют Карло – и Макарию с Амандой – через год или два те же самые методы переоткроет кто-нибудь другой. Об этих возможностях теперь знает каждый житель Бесподобной. И этого уже не отменить.

– Возможно, – сказала в ответ Карла. – Но мое знание истории говорит о том, что по числу жертв проигранные дела ничуть не уступают всем прочим.

На это Патриции было нечего ответить.

– Нам стоит сходить к совещательной комнате Совета. Может быть, нас и не пустят на заседание, но, по крайней мере, мы можем стать первыми, кто узнает об их решении.

***

Карла слышала выкрики, доносившиеся из совещательной комнаты, но разобрать слова было невозможно. Почему Карло не мог сообщить о своем открытии Совету прежде, чем кто-нибудь смог бы узнать о том, что он сделал? Прекратили бы они его исследования или, наоборот, разрешили их продолжить – в любом случае ответственность за это лежала бы на них.

Совещание тянулось целую вечность. Спустя полсклянки пришел Макарио, который тоже решил присоединиться к их дежурству.

– Есть новости? – спросила у него Карла. Она едва знала этого человека, но видеть его страх было настоящим мучением.

– Пока нет, – ответил он. – Но если Тоско знает, где они, я это из него выбью.

– Вряд ли он за этим стоит, – сказала Карла. – Как бы сильно он ни злился, что его держали в неведении, он по-прежнему имеет право вмешиваться в работу проекта. На законных основаниях он мог сделать гораздо больше –

Макарио перебил ее.

– Он велел Карло прекратить, но Карло его не послушал. Что это за «право» такое?

Карле не хотелось участвовать в этом споре.

– Вы послали сообщение насчет Макарии?

– Конечно. А мои друзья уже идут обыскивать фермы.

– Фермы?

– А где еще можно спрятать человека?

В его словах был смысл; крики о помощи были бы слышны из любой жилой каюты или кладовой, и даже самые шумные насосные камеры не годились на роль тюрьмы – слишком часто в них наведывался обслуживающий персонал. Похитители Тамары показали решение – и даже если при этом они сделали чуть более очевидный выбор, то их последователи вполне могли прийти к выводу, что прочие преимущества это с лихвой компенсируют.

Карла подумала о том, чтобы присоединиться к поисковой группе; похоже, что Макарио оставил своих друзей только ради преследования Тоско. Но в первую очередь ей нужно было услышать решение Совета. Если бы они наложили запрет на исследования, этого могло хватить, чтобы задобрить похитителей – в таком случае для Карло будет безопаснее, если она просто дождется, пока новости об этом решении не разойдутся по Бесподобной.

– Мне кажется, совещание подходит к концу, – сообщила Патриция.

– У тебя слух лучше, чем у меня, – сказала Карла.

Советники начали выходить из зала. Она искала Аманду, но первым появился Сильвано.

Карла подошла к нему.

– Что происходит? – строго спросила она.

– Будет голосование, – ответил он. – На нем решится вопрос о продолжении экспериментов.

– Будет? А почему вы сейчас не проголосовали?

– Голосование будет всеобщим, – объяснил Сильвано. – Так мы решили. Когда мы избирались в Совет, подобной проблемы не стояло, поэтому мы согласились с тем, что не вправе навязывать какое-либо решение. Через две череды каждый взрослый житель сможет отдать свой голос за то или иное решение вопроса.