Патриция составила Тамаре компанию, а спустя несколько курантов к ним присоединилась Ада.

– Я собрала двенадцать подписей, – сказала она.

– Значит, оправданий у меня не осталось, – ответила Тамара, постаравшись подать свои слова, как шутку.

Ада сжала ее плечо.

– Все остальные женщины в истории проходили через это в ожидании смерти. Если ты разорвешь эту связь, то станешь героем всех времен.

– Ты как будто завидуешь, – поддразнивая, ответила Тамара. – Уверена, что не хочешь поменяться местами?

– Нет – теперь, по прошествии времени, я думаю, что было бы справедливым уступить мне командование Москитом, – решила Ада. – Я всегда заслуживала этой должности. Здесь нет места конкуренции.

Тамара тихо прожужжала, однако притворяться было не так просто. Все остальные женщины в истории проходили через это в ожидании смерти. Но несмотря на свою правдивость, эта мысль не приносила ей утешения. Она даже не могла вызвать в своем сознании образ будущего супруга, чтобы убедить свое тело в том, что ее ждала более привычная участь. Когда-то она могла забыть о своих страхах в объятиях Тамаро; она точно знала, что даже неминуемая аннигиляция ужасала бы ее куда меньше, чем ее теперешняя судьба.

Она заглянула в переднюю комнату. Постепенно она заполнялась странными механизмами и яркими разноцветными пузырьками – это были световые проигрыватели и препараты для наркоза.

Аманда вернулась с мешком в руках; внутри находился деревянный ящик с лентами.

– Ты уверена, что тебя никто не видел? – спросила Тамара. Аманда не ответила; сдержать подобное обещание было просто невозможно. Если кто-то увидел ее с лентами, то сейчас за дверью вполне могла поджидать толпа, готовая сжечь квартиру со всем, что в ней находилось.

– Чтобы подключить световые проигрыватели, мне придется проделать в постели несколько отверстий, – объяснила Аманда.

– Хорошо.

– Но сначала мне нужно снять с тебя кое-какие мерки.

Аманда приложила к коже Тамары измерительную ленту и отметила краской три точки в нижней части ее спины. Именно сюда предстояло вставить трубки.

– Ты не обязана этого делать, – спокойно сказала она. Должно быть, Аманда почувствовала дрожь, охватившую тело Тамары.

– Но все-таки сделаю, – ответила Тамара. Чего ей было бояться? Препараты по большей части избавят ее от боли. Она могла бы погибнуть на ферме, могла бы погибнуть на борту Москита. А если ей удастся вернуться назад и добыть эту награду – или хотя бы сделать ее доступной для любой женщины на Бесподобной, прежде чем та ускользнет в космическую пустоту – такое достижение будет бесконечно ценнее открытого ею Объекта.

Аманда принялась сверлить наклонное отверстие в пассивитовом основании постели. Тамара перебралась в переднюю комнату, чтобы это не происходило у нее на глазах.

Амандо стоял на страже с того самого момента, как сюда пришла Тамара. Он кивнул ей в знак приветствия.

– Как ты ко всему этому относишься? – спросила она, настолько приободрившись собственным страхом, что ее смелость перешла всякие границы общепринятого этикета. – Приведет это, по-твоему, к истреблению мужчин?

– Нет.

– Ты не боишься за своего внука?

Амандо указал на свою ко.

– У нас есть собственные планы, – ответил он. – Я не знаю, какое решение примут мои дети, когда наступит их время. Но возложить на них этот выбор я не боюсь.

– А что, если через дюжину поколений все решат последовать моему примеру?

Амандо задумался над этой перспективой.

– В нашем мире все равно будут рождаться дети и будут люди, которые станут о них заботиться. Если они не будут справляться с этим так же хорошо, как это делают мужчины, то до всеобщего применения, о котором ты говоришь, дело просто не дойдет. Если они хотят называть себя женщинами – пусть называют себя женщинами. Но кто знает? Может быть, исчезнут вовсе не мужчины – может быть, слово «мужчина» навсегда закрепится за людьми, которые растят детей?

Тамара пристально посмотрела на него в ответ; мысль ее приятно удивила и капельку вскружила ей голову.

– Значит, за истребление женщин, – сказала она. – Этих раздражающих существ, которые только и умеют, что жаловаться – и никогда, никогда не помогают с детьми.

– Тамара? – позвала ее из спальни Аманда. – Мы тебя ждем.

Тамара очнулась от боли. Началось все с состояния стихийной паники, ощущения травмы – настолько острого, что затмевало собой любые представления о форме ее тела; но по мере того, как это чувство проникало в ее сознание, оно принимало очертания тревожной стесненности в районе живота – как будто некое гигантское существо схватило ее тело и попыталось перекусить его пополам.

Попыталось и, вероятно, достигло своей цели.

Она открыла глаза. Ада держалась за веревку рядом с ее постелью.

– Сколько я проспала? – спросила у нее Тамара.

– Примерно сутки. Как себя чувствуешь?

– Так себе. – Она попыталась прочесть выражение лица Ады. – Что случилось?

– У тебя дочь, и у нее все хорошо, – обнадежила ее Ада. – Хочешь, я ее тебе принесу?

– Нет! – Узнав об исходе операции, Тамара ощутила добросовестное облегчение, будто только что узнала, как незнакомый ей человек пережил встречу со смертью – однако мысль о предстоящей встрече с существом, вырвавшимся из ее тела, приводила Тамару в ужас. – Не сейчас, – добавила она, испугавшись, что Ада могла прочитать ее мысли. – Я все еще слишком слаба.