Оба зонда были расположены таким образом, чтобы записывать сигналы для одного из пальцев на каждой руке. Аманда запустила устройство светозаписи, после чего Карло выполнил серию движений выбранным пальцем левой руки, следуя инструкциям, которые были записаны у его на виду на прикрепленном к столу листе бумаги. По отдельности эти движения были довольно просты, однако последовательность в целом была выбрана произвольно, поэтому для ее выполнения требовалось пристальное внимание, а Карло намеренно воздерживался от каких-либо тренировок. Эффектная периодичность его первого эксперимента с многократными повторами имела свои преимущества, но на этот раз он не хотел, чтобы его плоть почувствовала закономерность и начала следовать ей сама по себе.

Когда первая часть представления была окончена, Аманда вытащила катушку из записывающего устройства, насадила ее на вал, установленный на столе, а затем целиком перемотала на другую катушку – так ленту было проще все изучить, не рискуя ее запутать или повредить. К облегчению Карло, четкие темные сигналы покрывали ленту от начала до конца; им не придется снова внедряться в его плоть, чтобы улучшить качество записи.

– Ты не против ей воспользоваться? – уточнила у него Аманда.

– Да, пожалуйста. – Боль не была слишком сильной, но тело Карло упорно продолжало притягивать его внимание к неестественному присутствию зондов, заставляя его чувствовать себя не в своей тарелке.

Аманда вставила катушку в инвертор, убедилась в том, что на роликовых контактах нет ни твердых частиц, ни бумажных волокон, которые могли бы причинить неприятности, а затем продела зарядные концы двух лент разом – одну с записью, а другую с катушки с неэкспонированной бумагой – через центральную часть механизма и вывела их на соответствующие приемные катушки. После этого она зажгла лампу, закрыла устройство, завела пружину и ввела привод устройства в зацепление. Пока машина жужжала, зрители терпеливо ждали – выгодно отличаясь своим поведением от обычной толпы, которая собиралась на магических представлениях.

– Вы проверили, что бумага не достигла насыщения? – спросил Тоско. – Допустимый диапазон интенсивностей ограничен – за его пределами светочувствительный слой просто сглаживает любые изменения яркости.

– Проверили, – коротко ответил Карло. – Все откалибровано таким образом, чтобы находиться в подходящем диапазоне экспозиции. Исходную диаграмму силы света мы не восстановим, но любое искажение должно быть сопоставимо с естественным интервалом отклонений сигнала. – Если уж сам мозг не посылал идентичные последовательности сигналов для выполнения одного и того же действия, то плоть должна проявить к искусственному сигналу ту же податливость, которая требовалась для ежедневно принимаемых ею биологических сообщений.

С негромким стуком инверторный рычаг регулировки натяжения остановил привод, обнаружив конец катушки. Аманда извлекла дублирующую ленту и медленно перемотала, чтобы Карло мог ее как следует изучить. Наиболее темные участки бумаги с исходной записью защитили вторую ленту от лампы инвертора, благодаря чему она почти не утратила своей полупрозрачности, в то время как наиболее прозрачные места исходной записи – с минимальным воздействием сигналов зонда – должны были экранировать бумагу значительно слабее, в результате чего дублирующая лента темнела практически до полной непрозрачности.

Карло не заметил ни неожиданных изменений тона бумаги, которые бы указывали на резкое повышение концентрации или, наоборот, дефицит активирующего газа, ни протяженных областей сглаженного контраста, которые бы указывали на насыщение светочувствительного слоя. Светозапись – дело капризное, но их опыт начинал приносить плоды.

– Ну, что скажешь? – Голос Аманды ничего не выражал, хотя свои выводы она, скорее всего, уже сделала. Если Карло хотел сказать, что лента непригодна для использования – что дало бы ему повод отказаться от эксперимента – то это решение ему придется принять самому.

– Все нормально, – сообщил он. Говоря это, он почувствовал, как дергается в знак несогласия его левое предплечье – в твердолитовой игле, проходящей сквозь его запястье, не было ничего нормального, и каждый чахлик его плоти знал, что впереди его ждут еще более непривычные посягательства на личное пространство.

Аманда поместила дублирующую ленту в световой проигрыватель, протянув зарядный конец к одной из катушек. Она осторожно извлекла соединительный рычаг левого зонда из гнезда проигрывателя и перекинула его к новому устройству. После того, как рычаг встал на место, оставалось сделать еще одну корректировку: опустив руку, она ухватилась за сам зонд и повернула кольцо, присоединенное к зеркалу у основания иглы. До этого зеркало было направлено вверх вдоль руки Карло, чтобы уловить часть световых сигналов его мозга. Теперь оно было повернуто в сторону конечной цели этих сигналов – вниз по моторным путям, ведущим в его руку.

– Почему бы ему просто не использовать полевку? – прошептал один из студентов Тоско другому.

– Иголка слишком большая.

– Так почему не сделать ее поменьше?

– Тихо, а то следующий раз сам будешь вместо полевки.

– Если бы иголка была меньше, она бы не смогла уловить достаточное количество света, – сказал Карло. – Прежде, чем мы сможем уменьшить размер зонда, нам придется изобрести более чувствительную бумагу.

– Ты готов? – спросила Аманда. Пока его отвлекали студенты, она завела пружину проигрывателя и зажгла лампу.