Сам от себя не ожидал такой прыти. Да он просто живая молния и это при таких-то габаритах. Причем, напрягаться пришлось лишь в самом начале, дальше уверился в своих силах и не очень-то торопился.

Издали доносился заунывный вой сирены, где-то гораздо ближе тот же лживый голос слово в слово предлагал людям помощь (скромно умалчивая, что при этом их будут пинать автоматами и унижать) и призывал покидать убежища, выходя к машинам с красными ромбиками. Одна из этих машин, как раз, стояла рядом и возле нее происходили совсем уж паршивые события. Причем, на этот раз, Трэш здесь не при делах, тут замешаны другие.

То есть - другая. Девушка в рваном платье присела над телом пулеметчика и вовсю рвала зубами его шею, пытаясь расширить рану, проделанную броневым шипом. При этом она урчала знакомо, но бессмысленно. Старшая женщина взирала на ее действия дикими глазами, прикусив свою ладонь. В глазах ее царил не просто ужас, там просматривались безумие и вселенский кошмар, похоже, она ничего не соображала.

Как и молодая. Но та "странная", а эта оставалась обычной, похожей на мужчин, которых Трэш только что убил.

Удивительно, но только что, сам к тому не стремясь, он открыл одну из тайн мироздания. Оказывается, "странные" не существуют отдельно от обычных, неопасных людей - тех, которые разъезжают на легкомысленных машинах и не используют опасное для Трэша оружие, даже если им что-то грозит. Получается, последние могут становиться первыми.

Интересно, а наоборот бывает?

Да твою же мать, о чем он вообще думает?! Вот ведь нашел время, будто нечем голову занять.

Очень захотелось подойти к молодой и...

Стоп, а зачем ему ее останавливать? Что плохого она сделала Трэшу? Откуда вообще возникло желание так с ней поступить? Поедает тело его врага? Ну так приятного аппетита, нет смысла возмущаться, ее вкусовые пристрастия никак не задевают интересы Трэша.

Но вот неприятно, и все. Разум понимает, что это не его дело, но все тот же загадочный внутренний голос нашептывает нехорошее, заставляя остро реагировать. Трэш привык его слушаться, но на этот раз решил проявить упрямство.

Нет, ну в самом-то деле, такая впечатлительность никуда не годится! Он уже не первый раз наблюдает за трапезами "странных", пора привыкнуть, не стоит обращать внимание на то, что его не касается.

Кстати, эта женщина вдвойне странная, потому как, все прочие заблаговременно разбегались с пути Трэша, а она почему-то даже не косится в его сторону. Совсем страх потеряла. Или это следствие того, что преобразилась в его присутствии?

Да какая ему разница, сейчас надо делом заниматься, а не анализировать чужое поведение.

Тем более, поведение неприглядное.

Приблизившись к телу, от которого тянуло живцом, Трэш мгновенно углядел источник дивного аромата - плоскую флягу в матерчатом чехле, болтающуюся на поясе. Сорвал, попытался отвинтить пробку, но где там с такими лапами. Поднял над задранной головой, чтобы ни капли не потерять, сдавил когтями, пробивая стенки, дождался, когда выльется, вытряхнул остатки и даже облизать не побрезговал.

Жалкая кроха, но толи этого достаточно, толи все дело в самовнушении, но мгновенно ощутил нешуточный прилив сил.

И захотел добавки.

Поиск еще одного источника самого восхитительного в мире запаха привел к машине. Разодрав крышу, Трэш нашел четыре фляги из алюминия и пластика. Ради них пришлось грубо выпотрошить пару рюкзаков, после чего опустошил все посудины до последней капли. Должно быть, физиономия у него после такого возлияния переполнилась блаженством и умиротворением, но у старшей женщины на этот счет возникло другое мнение, - перестав следить за жутковатыми действиями младшей, покосившись, начала медленно пятиться, взгляд ее стал невообразимо перепуганным.

Трэшу она не мешала, и вообще к ней точно никаких претензий, поэтому указал рукой в сторону пятиэтажек откуда ее привели, после чего произнес:

– Уходи. Иди туда. Не оставайся здесь, они придут. Не слушай, что они говорят, это обман, они злые.

Пытался высказаться простейшими фразами, но все равно ничего, кроме урчания, выдать не получилось. Не похоже, что она поняла хотя бы слово, но простейший указующий жест мимо ее сознания не прошел, развернулась и припустила с такой целеустремленностью, что, рассадив голую ступню об бордюр до крови, ни на миг не сбилась с ритма бега.

Трэш одно за другим обыскал оставшиеся четыре тела, но больше живца не нашел, что сильно его разозлило. Вернулся к машине, ориентируясь по притягательному запаху, и осознав, что его источником являются всего лишь исковерканные им же фляжки, взбеленился совсем уж до крайности.

Неистовая злоба требовала найти ей разрушительный выход, причем немедленно.

Содрав с первого попавшегося трупа куртку, он, скомкав ее, обмакнул в потек крови, перемешанной с мозгами и на капоте пикапа размашисто написал: "Готовьте еще пять гробов".