— Мы тебя обыскались! Ты готова?

Я морщусь, но не могу сдержать усмешку.

— Дендера очень злится?

Несса пожимает плечами.

— Успокоится, когда рудник откроют. — Неловко поклонившись Терону, она хватает меня за руку. — Я могу похитить ее у вас, принц Терон?

— Конечно. — Он проводит большим пальцем по моему бедру, по коже бегут мурашки.

Несса тянет меня прочь.

Коналл с Гарриганом встречают нас на первой же улочке города: Коналл — сердитым взглядом, Гарриган — веселой ухмылкой.

— Вы должны были взять нас с собой, — выговаривает мне Коналл. Потом осознает, кому он это говорит, и неловко мнется. — Моя королева.

— Она прекрасно может позаботиться о себе сама, — оправдывает меня Гарриган.

Брат злобно смотрит на него, и Гарриган пытается спрятать усмешку за громким покашливанием.

— Не в этом дело. — Теперь взгляд Коналла направлен на меня. — Для чего нас тогда тренирует Хенн?

Меня подмывает повторить слова Гарригана, и я даже приподнимаю в их доказательство шакрам, но, видя напряженное лицо Коналла, прячу оружие за спину.

— Простите, что заставила вас волноваться, — извиняюсь я. — Я не хотела.

— Где ты была? — На дороге появляется рассвирепевшая Дендера. — Я оставила тебя всего на минуту, и ты тут же… — Она резко умолкает, заметив, что я прячу за спиной шакрам.

В ее взгляде нет ярости. Только усталость. Я вдруг понимаю, что ей уже немало лет.

— Мира, — произносит она.

Все эти месяцы только Терон называл меня по имени. Остальные всегда обращались ко мне по титулу: «моя королева» или «моя госпожа». Обращение по имени для меня как глоток свежего воздуха в душной комнате.

— Я же сказала, — продолжает Дендера, забирая шакрам из моей руки и отдавая его Гарригану, — тебе это больше не нужно. Ты королева. Ты защищаешь нас по-другому.

— Знаю, — цежу я сквозь стиснутые зубы. — Но почему мне нельзя это делать и так, и так?

Дендера печально вздыхает. За последние три месяца она делает это слишком уж часто.

— Война окончена, — говорит она не в первый и, вероятно, не в последний раз. — Наши люди слишком долго жили под гнетом войны. Они нуждаются в миролюбивой правительнице, а не в королеве-воине.

Разум понимает, что это правда, но сердце с ним не согласно.

— Вы правы, герцогиня, — кривлю я душой.

Если буду пререкаться, то на ее лице появится выражение, которое я видела сотни раз, — страх поражения. У всех свои страхи. У Терона с его шрамами, у Нессы… Временами, когда Несса думает, что на нее никто не смотрит, в глазах у нее появляется пустота. А когда ей снятся кошмары, она сильно рыдает, и у меня от этого ноет сердце.

Пока никто из нас не упоминает о прошлом, все в порядке.

— Идем, — хлопает в ладони Дендера. — Мы и так уже опаздываем.

Дендера ведет нас на площадь, в нескольких шагах от которой находится Тадильский рудник. Дома здесь уже восстановлены, а дорожки расчищены от обломков. Семьи рудокопов, уже спустившихся в недра горы, собрались на площади вместе с корделлианцами. Не привыкшие к холоду корделлианские солдаты переступают с ноги на ногу, пытаясь согреться.

У площади расставлены палатки, и мы идем вдоль столов, заваленных картами и расчетами. Генерал с Элисон, склонив головы, тихо обсуждают что-то в одной из палаток. Мы привлекаем их внимание, и на лице Элисон расцветает искренняя улыбка, а на лице Генерала отражается работа ума — он что-то просчитывает. Их одежды так же красивы, как и платья Нессы с Дендерой. Традиционная одежда винтерианских женщин — длинные гофрированные платья цвета слоновой кости, а винтерианских мужчин — голубые штаны и блузы, поверх которых крест-накрест повязана белая ткань. Мне все еще непривычно видеть Генерала не в боевом снаряжении. Он даже не носит кинжал. Нам ничего не угрожает, наш враг мертв.

— Моя королева, — склоняет голову Генерал.

Я вся напрягаюсь. К тому, что Генерал зовет меня «моя королева», я тоже еще не привыкла. Мой Генерал. Отец Мэзера. При мысли о Мэзере все внутри переворачивается.

Мэзер в Дженьюри, тренирует винтерианскую армию. Он почти ни словом не обмолвился со мной после нашего с ним последнего разговора. После того как я полностью взяла на себя обязанности королевы, а он безропотно лишился высочайшего титула.

Я надеялась, что ему всего лишь нужно время, но за три прошедших месяца Мэзер не сказал мне ничего, кроме: «Да, моя королева». Я не знаю, как преодолеть разверзшуюся между нами пропасть. Как бы глупо это ни было, я успокаиваю себя тем, что он заговорит со мной, когда будет к этому готов.

Возможно, проблема не в том, что Мэзер больше не король, а в том, что Терон все еще не желает уходить из моей жизни? Пока мне легче не думать о Мэзере. Легче нацепить на лицо улыбку, спрятав за ней творящуюся в душе жуть. Я бы не хотела ничего скрывать, не хотела бы, чтобы другие прятали свои чувства. Мы должны быть сильны духом и справиться со всеми бедами. В груди покалывает разрастающимся холодком — искрящимся, морозным, бодрящим, — и я подавляю стон.

Завоевав мое королевство шестнадцать лет назад, Ангра сломал накопитель Винтера. А когда накопителем жертвуют, как это сделала Ханна, правитель сам становится им. Его тело и жизненная сила сливаются с магией. Никто не знает об этом, кроме меня, Ангры и моей матери.