Лорен ухмыльнулась ей вслед. — Мне нравится дихотомия. Символ человека, который умер за наши грехи, и ты держишь его между своих грудей, которые являются символами женской сексуальности.

Она закатила. — Лорен, моя грудь не совсем подушка для плоти.

— О, точно, я совсем забыл. Ты же признала, что ты девственница.

Нора знала, что он просто подначивает ее ради забавы, что обычно ей нравилось. Но теперь, здесь, разговор наполнил ее страхом. На протяжении всей своей взрослой жизни она даже не "берегла" себя ради правильного человека. она не думала, что она совершенно уродлива, и она, по крайней мере, была достаточно сложной, чтобы понять, что не все мужчины клюют исключительно на таких как Аннабель. Может быть Аннабель права. Может быть, я действительно большой случай постоянного ПМС. Во-первых, какой парень хочет женщину, чья карьера вращается вокруг червей? А с другой стороны, какой парень хочет женщину, которая все время стервозная, несчастная и циничная?

Но действительно ли это была она?

Когда она почувствовала, что крест выскользнул из ее груди, она даже не могла вспомнить, действительно ли у кого-то в ее жизни были руки на них…

Теперь Лорен занималась спинками бедер, многозадачно применяя лосьон в довольно хорошем массаже. Нора отключила свой разум от негатива… и почувствовала себя лучше.

Ее мысли переместились в сон прошлой ночи: грубая сексуальная фантазия. Конечно, это был отрадный сон до самого конца, пока она не проснулась на пике сексуального возбуждения.

Просто секс, подумала она. Она сосредоточилась на деталях сна — безликий ночной поклонник без личности. Грубые, намеренные руки на ее плоти, сочный язык, который ласкал ее соски и ее промежность. Это то, что мне нужно, она пошутила про себя, мужчина, который просто тело.

Тело для нее.

Теперь она почти могла заснуть. Девка была права; Лорен делает убийственный массаж… теперь он работает с её ногами, массируя мышцы, о которых она и не знала.

— Ноги — это эрогенная зона, ты знала про это? — спросил он.

— ты действительно так думаешь?

— Клиническая рефлексотерапия. Как ученые, мы должны быть заинтригованы репродуктивными системами человека и всеми их тонкостями.

— Лорен, пожалуйста. — Скользкие пальцы скользили взад и вперед по ее дугам и подъемам. — Просто молчи и продолжай делать массаж.

Ощущения переполняли ее, чувствовалось какое-то плотское одурманивание. Ее ягодицы сжались, когда руки скользнули назад вверх по икрам, затем по бедрам. Она знала, что это абсурд: она позволяла невинному растиранию спины стать намного большем чем это было на самом деле. Она попыталась представить Лорена как любовника из своего сна, но какие-то далекие моральные устои запретили ей это делать. Еще больше ощущений потекло от ляжек к паху, как-то сжимая ее промежность с похотливым, горячим напором, в очередной ментальной выемке она представляла себя лежащей на солнце и мастурбирующей, или того хуже, нагло приглашающей его в себя.

Тревожный звонок раздался громче, и фантазия растворилась в ее осознании истины. Мой ассистент намазывает меня солнцезащитным кремом, и я возбуждаюсь. Нора, поздравь себя с новым падением.

— Этого достаточно, спасибо, — выпалила она. Она быстро перевернулась, ее одолевала необъяснимая вина. По крайней мере, если бы она покраснела, ее солнечный ожог скрыл бы это. — Я могу намазать перед, — сказал он.

— Черт, я только начала получать удовольствие.

Нора нахмурилась. Держу пари. Наверное, размышляет о той поганой девке. Она намазала лосьон на передних плечах и руках. Покалывание между ног насмехалось над ней; она боролась за безобидный предмет. — Так что на остаток дня? Вы с мисс Присс собираетесь достать еще червей?

— Вы слышали ее, — сказал он, откинувшись на свое полотенце. — Она хочет больше подводных снимков, когда свет оптимален, — сказал он. — И она хочет попробовать сделать несколько снимков спаривания. Возможно, завтра днем.

— Конечно. Все сегодняшние образцы вернулись в нашу лабораторию. Они у меня в полевых аквариумах. — Он хихикнул. — И не волнуйся, я не позволю Аннабель обмануть меня. Сегодня она продолжала меня дразнить. Я позволю ей думать, что я девственник. Тогда она действительно захочет меня, верно? Я имею в виду это правда, все женщины хотят трахнуть девственника?

Она отрицательно помотала головой. — Как насчет того, чтобы придерживаться более профессиональных отношений?

— Да ладно тебе, это же правда, верно? — настаивал он. — Каждый хочет быть чьим-то первым. Это полностью биогенно, должно быть. В некотором смысле, мы все еще во временах неандертальцев. Часть нашего мозга верит в это.

— Остаточный дарвинизм в сексуальной функции, — пробормотала она, снова закрыв глаза и откинувшись назад. — Давай придерживаться нашей работы?

— Я бы предпочел поговорить о сексе, — возмутился он. — Это весело. Я собираюсь сыграть в игру с Аннабель, позволить ей думать, что она хочет, и выполнить мое право на ваш остаток дарвинизма в сексуальной функции. — Он почти хихикнул. — Я закончу тем, что дам ей лучший трах в ее мелкой, пресной жизни!

Нора оглянулась, прикрыв глаза. — Что с тобой? Ты никогда так не говорил?

— Либидински?

— Это не совсем то слово, которое я искала. Больше похоже на "дрянной".

— Такая же вещь. Зачем жалеть слова? Я не знаю, это должно быть окружающая среда, воздух, солнце, только мы четверо здесь, на пороге красоты природы. Все это подтверждает мою жизнеспособность как сексуального существа.

— Ты говоришь как похотливая деревенщина, Лорен.

— Я рогатая деревенщина, детка, — сказал он.