С этими словами Катерина Матвеевна пошла в сторону своего дома, а на небе, ещё пару минут назад совершенно ясном, начали собираться угрюмые тучи, повеяло холодным ветром. Она была уже на полпути к дому, когда засверкало, загромыхало, зашлёпали тяжёлые капли по листьям. В собственном саду Катерина Матвеевна стиснула кулаки и зубы, дёрнулась и издала звериный рык — под стать громовым раскатам. Под руку ей попалась забытая на земле лопата, и она метнула её, будто копьё, в кучу перегноя под яблоней. Лопата ушла глубоко, увязнув в перегное на весь стальной штык и ещё на добрую треть древка. Оскаленные зубы Катерины Матвеевны белели, верхняя губа подрагивала, мокрые прядки волос прилипли ко лбу, а ливень хлестал, пропитывая на ней платье до нитки.

Осенью Степан, возвращаясь с работы дождливым и ненастным вечером, попал в аварию. Он полтора месяца провалялся с черепно-мозговой травмой в больнице и выздоровел, а спустя ещё семь с половиной месяцев у них с женой родился первенец — крепыш, четыре килограмма восемьсот граммов. «Оборонил» ли господь, или же сама Катерина Матвеевна своим громовым рыком под дождём что-то изменила, переломила в судьбе — одному только Создателю и известно. Мальчика назвали Андреем, в честь деда по отцу.

Допив вторую чашку чая с мелиссой и снова перечитав письмо от «красноармейца Суховой», Катерина Матвеевна опять прозвенела на весь дом серебристыми колокольцами смеха. Редкий это был звук и чарующий, мало кто его слышал. А кому доводилось, у того сердце замирало от светлого, колдовского восторга.

А за воротами послышалось урчание двигателя подъезжающей машины. «Бип-бип!» — весело просигналили на улице. Катерина Матвеевна встрепенулась, схватила пульт от ворот, выскочила на крыльцо и нажала на кнопку.

Из серебристо-серого внедорожника выскочила Маша и со всех ног радостно бросилась к Катерине Матвеевне:

— Тётя Катя!

Поглаживая прильнувшую к ней девочку по волосам, Катерина Матвеевна смотрела, как из машины неторопливо выходит её «красноармеец» — невысокий, но крепкий, в камуфляжных брюках и армейских ботинках, футболке и кожаной жилетке. Голова была повязана чёрной банданой. Из багажника появился чемодан на колёсиках, и Женя, выдвинув у него ручку, покатила его по дорожке к крыльцу, на котором её ждали дочка и хозяйка дома. Сияя тёплым взглядом, Сухова сверкнула улыбкой:

— Ну, вот я и дома, разлюбезная моя Катерина Матвеевна.