— А если проболтаюсь? — лукаво поинтересовалась Поля и поймала себя на мысли, что пытается заигрывать с ним. Этого только не хватало! Так нельзя, да и ей это не нужно.

— За последствия я не ручаюсь, — серьезно отозвался он. — Просто, ты не понимаешь, насколько это серьезно для… В общем, постарайся не проболтаться.

— Хорошо, постараюсь.

После завтрака у них еще оставалось достаточно времени перед поездкой к маме Максима. Он предложил покататься по городу, и Поля согласилась. Она любила ездить, когда за рулем находился аккуратный и опытный водитель. У Максима стаж вождения перевалил за десять лет, как она узнала из честного ответа на свой прямой вопрос. Он обещал не гнать, и это сыграло решающую роль.

А еще Поля тихо радовалась, что он не приставал к ней с расспросами. Ну не готова она была пока ни с кем делиться, даже от родителей какое-то время намеревалась скрывать, что разбежалась со Стасом. И он понял это без слов. Говорили они обо всем и много, но запретной темы пока не касались. Сначала ей нужно было успокоиться и самой привыкнуть к мысли, что отныне живет одна, что надежды построить счастливую семью со Стасом растаяли как прошлогодний снег.

Полина

Давненько выходные не выдавались настолько насыщенными. Даже более чем. Жизнь Полины текла как-то ровно и спокойно, пока… пока она не попала под сокращение и не устроилась на новую работу. Это ли сыграло решающую роль, или так сложились звезды, но все изменилось коренным образом. И сама она пока не знала, как относится к переменам.

После катания по городу и даже пригороду они с Максимом отправились к его маме. Надо сказать, волновалась Поля все сильнее, чем ближе становилось время обеда. Но прошел он гораздо спокойнее, чем ожидалось. Она даже получила удовольствие от знакомства с Раисой Степановной — так звали маму Максима.

Полина знала, что маме Максима уже исполнилось семьдесят. Нетрудно было подсчитать — простая арифметика. Но ожидала увидеть молодящуюся даму, а не шуструю и совершенно несовременную старушку. Даже не верилось, что весь симпатичный и довольно модный из себя Максим — ее сын.

Раиса Степановна не скрывала своей радости и с порога принялась обнимать и целовать Полину, словно та играла роль жены Максима, причем с десятилетним стажем совместного проживания.

Неловкость заявила бы о себе во всеуслышание, и неизвестно, как бы прошла встреча, если бы у Полины была возможность хоть что-то сказать, кроме тех немногочисленных вопросов, на которые она почти честно отвечала. Почти, потому что про работу свою она сказала, что трудится в юридической компании младшим юристом. Это было первое, что пришло в голову, ничего более правдоподобного придумать не успела. Да и любая другая версия стала бы не меньшей ложью.

Можно сказать, что Поля старалась за себя и за того парня, хоть и делать ничего особенного не приходилось. А тем парнем был Максим, который весь вечер сидел словно в горле у него застряла кость и мешает говорить и даже двигаться. В конце концов, даже мама подметила неестественность сына и прочитала Полине целую лекцию на тему, как вредно расти мальчику без внимания и воспитания отца, что благодаря этому развиваются в нем комплексы, от которых потом очень трудно избавиться. Многие так и живут с комплексами до самой старости.

Полина не спорила, конечно, но на этот счет у нее было другое мнение, которое сложилось еще из короткого рассказа о себе Максима, в минуту вынужденной откровенности в чайной. Она считала, что комплексов в нем выше крыши, и все их зародила в нем мать, как ни прискорбно было так думать, и какой бы симпатичной та ей не казалась. Но развивать эту тему отказывалась даже наедине с собой, а уж тем более не при Максиме.

Да и с комплексами нужно и можно бороться, в чем она и собиралась ему помогать. А потому и на обеде у его мамы взяла инициативу в свои руки. Чтобы хоть как-то растормошить «своего парня» она приобняла его за талию, прижалась к его плечу и даже чмокнула в щеку, почувствовав, как он вздрогнул.

Надо было видеть его глаза в тот момент. Поля даже растерялась — такую гамму чувств выражал его взгляд. Недоверие, иронию, благодарность, испуг, предостережение (хотелось бы Поле знать, от чего), в общем, много еще чего, что она не успела прочитать.

Но вольность ее дала нужный результат — Максим словно оттаял, а вернее, проглотил злосчастную кость. Расслабился и даже пошутил немного. Оставалось надеяться, что позже эта кость не вопьется еще куда, например, в желудок.

У мамы Максима они засиделись до вечера. Та ни в какую не желала отпускать их, пока не выпьют чаю с тортом и не посмотрят три толстенных альбома с фотографиями. Ну смотрела Поля, а Максим в это время с кем-то активно переписывался в телефоне.

Каким только не был запечатлен Максим на фотографиях, начиная от пухлого и очень серьезного карапуза и заканчивая таким, какой он сейчас. Рассказала Раиса Степановна и про многочисленную их родню и предков, снимки которых тоже хранились в альбомах. А вот отца Максима там не было ни единой карточки. Как же старательно эта старушка пыталась стереть образ отца из памяти сына. Хорошо, что не получилось.

— Я провожу тебя до квартиры, — неожиданно заявил Максим, когда они подъехали к ее подъезду.