– Однако, какой ты фантазер Одоевский! В тебе чувствуется твоя поэтическая натура.

– Да! И сейчас моя душа требует чего-то героического. Я сейчас же подойду к Катрин и приглашу ее на свидание.

– Друг Одоевский, и ты преодолеешь свою стеснительность и робость перед женщинами? – удивился Каминский. Он был старше Одоевского на несколько лет, и был более искушен в амурных делах. – Я знаю тебя второй год. Ты всегда робеешь перед женщинами. Одно дело сочинить на ходу стихи в честь прекрасной дамы. Совсем другое дело осмелиться, то есть решиться пригласить понравившуюся тебе барышню на свидание.

– Сейчас я настроен более чем решительно!
– сказал поэт. – Надо развеселить Катрин, а то она загрустила.

– Неужели?

– Не нужно иронии, Георгий! Мне нравится Катрин, и я направляюсь к ней. Возможно, в скором времени она разрешит мне поцеловать ее.

Во время разговора приятелей Катрин стояла в сторонке и поджидала свою подругу. «Однако, как долго Жорж разговаривает с Дашковым, - подумала девушка. – Интересно, о чем они там так долго шепчутся. Жорж так заливисто смеется, наверное, уже о чем-то сговорились. Однако мне так холодно стоять. Ноги уже совсем замерзли. Надобно, окликнуть подругу и позвать ее ехать домой. Мне кажется, я уже простыла. Как я вечером буду играть с осипшим голосом?»

Размышления девушки прервал Одоевский.

– Однако, мадемуазель Катрин, вы слишком легко одеты, - обратился юноша к француженке. – Ваша одежда вас совсем не греет, давайте сюда свои руки, я согрею их.

– Merci, вы очень любезны, - зарделась от удовольствия Катрин. Наконец-то хоть кто-то и на нее обратил внимание. – Приходите вечером со своими друзьями на спектакль. Я приглашаю вас. И хотя я занята не в главной роли…

– … это не важно. Спасибо вам, сударыня, - галантно поклонился Одоевский. – Мы с Георгием принимаем ваше приглашение. Думаю, что Дашкова тоже уже пригласили. Вон он как сияет от удовольствия.

Именно в это время мадемуазель Жорж жаловалась Дашкову на свою судьбу:

– Понимаете, Павел Михайлович, нас пригласил в Россию сам Александр.

– Какой Александр? – не сразу сообразил Дашков.

– Ну, русский царь Александр, - пожала плечами Жорж. Всем своим видом показывая, что и так понятно, кто ее пригласил и почему. Актриса считала себя непревзойденной во всем: игре на сцене, женской красоте. – Мы с Катрин играли на парижской сцене в Комеди Франсез.

– О, это очень известный театр в Европе! – тоном знатока воскликнул Дашков.

– Правда, у нас в Париже больше любят играть и смотреть трагедии, а у вас здесь – отдают предпочтение комедиям, - разочарованно проговорила Жорж. – Но не это стало помехой моей сольной карьере в столице.

– А что же, осмелюсь спросить?

– Представьте себе, мой друг, в Петербурге есть люди, которые мне не рады. К сожалению, это очень влиятельные особы, и от их настроения много чего зависит.

– А-а-а, понимаю. Вы стали жертвой интриг директора императорских театров. Если это именно он, этот негодяй Мишин, не захотел оценить должным образом ваш талант, то хочу вас обнадежить. Не беспокойтесь, моя красавица, и на директора императорских театров найдется управа. У меня есть знакомые, знаете, очень влиятельные люди, приближенные к особе государя-императора. Думаю, что этот вопрос уже решен: вы будете играть на сцене Большого театра.

– О, благодарю вас, мой славный кавалер. Вы очень галантны, и так добры. Во Франции вас обязательно бы наградили орденом Почетного легиона за вашу порядочность, высокое происхождение и рыцарское отношение к дамам.

– Приятно слышать такие слова из уст такой красавицы и прекрасной актрисы, игрой которой восхищается весь Париж, - почтительно склонил голову Дашков и поцеловал руку дамы.

Жорж была довольна новым знакомством. Она почувствовала, что у них с Павлом Михайловичем родственные души. Ей нужен был надежный друг и советчик в этой суровой варварской стране. Кажется, она его нашла. Женщина немного подумала и решилась довериться Дашкову:

– Знаете, Павел Михайлович, я должна вам сейчас поведать одну тайну. Но пообещайте, что вы сохраните мой секрет.

– Для вас, моя дорогая, все что угодно.

– Дело в том, что меня невзлюбила вдовствующая императрица, мать царя Александра.

– Мне казалось, что Мария Федоровна покровительствует актерам и поэтам, - сказал Дашков.

– Именно так. Но не мне, - почти капризно застонала Жорж. От раздражения она даже ножкой топнула по снежку.

– Не понимаю, почему? – удивился Дашков.

– Дело в том, что я вместе с другими французскими актерами была приглашена Наполеоном в Эрфурт, где проходила вторая мирная встреча двух императоров. Там я имела бешеный успех у публики.

– Ах, как бы я хотел также туда попасть, там, в Эрфурте, собралась знать со всей Европы. Но эта свадьба стала мне помехой…

– … какая свадьба? Так вы женаты? – разочарованно сказала Жорж.

– Я – нет! – уверенно солгал Дашков и осторожно оглянулся по сторонам, в надежде, что его никто не слышал. – Это была свадьба моего брата. Его невеста не красивая женщина, однако, очень богата.