Вид живой и здоровой Людмилы разом отмел все мрачные предположения о ее судьбе, терзавшие девушку всю дорогу. На смену им пришли сначала радость от того, что все в порядке, а потом острая досада на свою мнительность. Получается, что она мчалась в Алма-Ату сломя голову, полная самых ужасных предчувствий, спасать злополучную тетку из рук мужа-негодяя только по вине своего разыгравшегося воображения!

– Ах, это же Катариночка приехала, – выплыла вперед Люся со сладенькой улыбочкой на ухоженном лице.

В отличие от остальных обитателей квартиры, имевших заспанный и растрепанный вид, Людмила выглядела шикарно: в бежевом пеньюаре и домашних туфлях того же цвета с пушистыми помпонами. Она поспешно подошла к Кате и подставила щеку для поцелуя. Не настоящего поцелуя, упаси Бог! Только легкое касание щек, как это принято у истинных леди. Поскольку Катя себя к истинным "ледям" не причисляла, у нее появился соблазн с размаху чмокнуть родственницу в тщательно напудренную и нарумяненную физиономию. Идею пришлось с сожалением оставить – это может дорого ей обойтись.

Приблизившись, Людмила сделала Кате страшные глаза и умильную гримасу, которая, похоже, означала, что про ночной звонок сейчас говорить не стоит. Другие обитатели квартиры по-разному приветствовали гостью. Маленькая и пухлая Нонна Пална гостеприимно заулыбалась; Борис неловко приобнял родственницу за плечи; тощая же Изольда как-там-ее-по-отчеству холодно кивнула Кате и произнесла, обращаясь к дверному косяку:

– Когда был жив Андрей Иванович…

Конец фразы перешел в малопонятное негодующее шипение, но смысл был и так ясен – в старые добрые времена в этом доме никто по коридорам домработниц не валял и вазы не колотил.

Семен Степанович ободряюще улыбнулся Кате, умело погасил остатки пожара в Маргарите и спровадил ее на кухню. Потом он вернул вешалку на место, принес веник и принялся выметать осколки стекла, весело насвистывая: “В нашем доме появился трам-тарам-пам-пам сосед!”

Люся быстро подхватила племянницу под руку, громко объявила о том, как замечательно, что она решила приехать, и потащила ее за собой по коридору в одну из гостевых комнат.

Войдя внутрь, Катя устало опустилась на кровать. У нее уже не было желания придушить заполошную родственницу. В конце концов, та ведь не просила ее приехать, и только разгулявшаяся Катина фантазия нарисовала Люсин хладный труп рядом с молчащей телефонной трубкой. В других обстоятельствах Людмила бы, конечно, получила свое за то, что не перезвонила сама, но встреча с вооруженным командором в прихожей девушку подкосила.

– Люся, что произошло ночью? Твой звонок… – только и могла вымолвить она.

Людмила, которая в процессе ссоры с мужем и одновременного разговора с Катей случайно смахнула телефонный аппарат со столика, и подумать не могла, что ее вопли и внезапный обрыв связи поднимут такую бурю беспокойства в душе племянницы. После того, как телефон развалился на отдельные части, между супругами наступило бурное примирение, и про то, чтобы перезвонить Кате, а тем более про разрядившийся сотовый красавица и не вспомнила.

Теперь ее слегка беспокоило что-то вроде угрызений совести, и она чувствовала, что должна сделать для племянницы что-нибудь приятное. В доказательство своего раскаяния она пообещала немедленно по возвращении в свою спальню включить и зарядить свой сотовый и с энтузиазмом предложила:

– Раз ты уже здесь, давай мы с тобой устроим маленький праздник. Прошвырнемся по магазинам, в парикмахерскую пойдем, в баню, на массаж…

Людмила отлично знала, на что давить. Астана, где последние два года работала Катя, была городом новым, и найти в нем хорошего парикмахера или массажиста было примерно так же реально, как встретить Аллу Пугачеву в трамвае.

Катина челка при слове "парикмахерская" немедленно полезла в глаза, правое плечо сладко заныло, мечтая о массаже, а пробежка с теткой по магазинам – это и вовсе отдельная песня. Люсино присутствие волшебным образом действовала на самых самоуверенных продавщиц, превращая их в дрессированных болонок.

К тому же девушка знала, что следующая делегация, с которой она должна будет работать, приезжает только через три дня, и ее присутствие в офисе до этого времени не обязательно. В общем и целом все складывалось очень удачно для того, чтобы провести пару чудесных дней в Алма-Ате, посвященных себе любимой.

– Ладно, – вздохнула девушка и начала разбирать свою сумку. – Все, что ни делается – к лучшему.

Она взяла с тетки три обещания: записать как минимум десять номеров телефонов, по которым можно будет найти ее или ее родственников-друзей-знакомых в случае форс-мажорных обстоятельств; торжественную клятву держать собственный сотовый всегда заряженным; и честное пионерское, что та больше никогда не будет так ее пугать. Людмила легко поклялась во всем, что требовалось, и Катя заподозрила, что все обещания она моментально забыла.